Герой моих грез и кошмаров - Лана Ежова

Легкая улыбка играла на тонких губах инспектора, когда он повернулся спиной к горящему дереву.

–Беги обрадуй мать.

Я присела в кустах, подчиняясь порыву. Не хотелось, чтобы они поняли, что я подсматривала.

Окрыленный триумфом Оливер пробежал в нескольких шагах от меня, ломясь сквозь заросли, как молодой олень.

Одним пассом погасив лиственницу, Аламейский медленно направился по пробитой в кустах тропе. Я почти не дышала, молясь Гармонии и даже ее сестре Дис, чтобы сделали меня невидимой.

Чародей остановился. Покашлял. Громко, насмешливо. Я упорно делала вид, что не поняла, что меня заметили.

–Госпожа Рутшер? Грибы собираете?– светским тоном осведомился Аламейский.

–Ягоды,– вздохнула я и поднялась на ноги.

–И где они?

–Еще не сезон.

Подхватив мой кофр, чародей отставил локоть, предлагая опереться.

–Мое наставничество не отменяет обучение в пансионе. Вам ясно?

–Да,– сдерживая радость, кивнула я и торопливо добавила:– Главное, устройте меня помощником целителя.

–С этим проблем не будет, главный целитель – настоящий деспот, младшие сотрудники долго не задерживаются.

Решил, меня подобным можно испугать? Он с главным целителем лазарета, где я проходила практику, не знаком. Я сдержала рвущееся с губ обещание, что выдержу все, лишь бы не оставлять сына в одиночестве.

–Спасибо, что помогаете нам, ваше чародейство!

Я сделала то, что обещала самой себе… поцеловала его в щеку.

Точнее попыталась. Резко повернув голову, Аламейский поймал мои губы своими и поцеловал так, что у меня подогнулись колени.

Хмельную вечность спустя он выпустил из своих объятий и преспокойно заявил:

–Не люблю лишний официоз, называй меня Алистером.

Поразительно, а ведь до этого момента я не знала его имени. Герцог, инспектор, эмиссар короля… так обезличенно и сухо.

–Спасибо за помощь, Алистер.

Слова благодарности прозвучали неприлично хрипло. Я все еще ощущала вкус его пьянящего поцелуя.

–Не думай, что я делаю это из добрых побуждений. Я служу отечеству, Джемма, а оно заинтересовано в универсалах. Любой чародей получает наставника, равного себе по силе.

Я не стала спорить, хоть и понимала, что не все так просто. Что бы Аламейский ни говорил, а помогал нам не из чувства долга – он не лишен сочувствия, хоть и старается выглядеть циничным и холодным.

–Что еще, Джемма? Не надо мяться, говори,– предложил чародей насмешливо.

Я вздохнула. А ведь хотела промолчать… Но раз сам настаивает, что ж, скажу.

–Алистер! У меня маленькая просьба: не раздевайте меня больше. Понимаю, что из добрых побуждений, но не стоило. Репутация мне дорога. И не целуйте…

Я ожидала, что он смутится, хотя бы принесет извинения. Нет. Он криво усмехнулся и легко пообещал:

–Хорошо, не буду ни раздевать, ни целовать. Только когда сама попросишь.

Ах он…

Я раскрыла рот и тотчас закрыла. Какая просьба, такая и реакция. Чего я ждала от насмешника?

–Теперь мы можем идти, Джемма? Я не прочь еще поесть перед дорогой.

Вспомнив, из-за чего он потратил энергию, я благоразумно опустила ладонь на подставленный локоть.

Через несколько часов черная карета с медвежьим гербом продолжила свой путь в столицу.

Почти не вслушиваясь в разговор сына с наставником, я смотрела в окно. Дул ветер, и пшеничное поле напоминало взволнованное море. Пшеничное море…

Ассоциация пробудила воспоминания, которые я гнала столько лет.

Карета неслась в сердце королевства, а я мысленно вернулась на его окраину, в Приморье…