Купить мужа, или Голая правда о драконах - Елена Амеличева

Во рту снова растекся тот привкус крови, что вызывал тошноту в ту ночь, когда произошло то, что я никак не мог забыть. Не отрывая глаз от мага, я запоздало понял, что это из-за того, что сам прокусил губу.

Маг двинулся, и меня прошило ужасом. Словно не было долгих лет, за которые научился жить в жестоком мире, заковал в броню то слабое, чувствительное, куда жизнь бьет с ноги, вырос, нарастил толстую кожу. Я будто снова стал желторотым юнцом, который ковыляет прочь на негнущихся ногах.

– Черут, что с тобой? – голос Дэны, живой, яркий, словно веселый родничок, бегущий среди камней, пробился сквозь мрачные тенета памяти.

– Да, что с вами? – присоединился мерзкий маг.

Склонив голову на бок, он смотрел на меня с любопытством. А внутри моей головы билась только одна мысль – узнал он меня или нет?

– Все в порядке, – собственный голос прозвучал странно, он казался незнакомым, глухим и одновременно писклявым, фальшивым.

– Какие сокровища порой таят эти провинциальные вечеринки! – маг перевел взгляд на мою супругу, утратив интерес ко мне. – Оказывается, зря я не желал идти! Вы очаровательны, леди!

– Спасибо, – девушка отступила на шаг.

На переносице пробились едва заметные складки. Она хмурится, будто чувствует, как опасен и мерзок этот субъект.

– Идем, милая, – я крепко сжал ее ладонь и шагнул в сторону.

– Хм, от вас пахнет магией, – втянув носом воздух, озадаченно констатировал маг.

– Это духи подруги, – ответила Дэна.

– Странно, а послевкусие как от магии, – на миг в глазах мужчины вспыхнул мертвенно-синий огонек, продравший меня до костей.

– Можете спросить ее саму, – я указал на макушку беседки, торчащую ярусом выше. – Она там где-то, в кустах отдыхает. Но, возможно, уже не одна.

– Тогда непременно загляну, – маг оживился.

Я воспользовался тем, что он отвернулся, глядя в сторону беседки, и увлек жену за кусты глициний. За ними как раз вилась тропинка вниз, к пристани, где нас ждала лодка.

Хватит на сегодня сюрпризов!

***

Но у судьбы были другие планы. У дома нас ждал сюрприз. Пьяный, икающий Клайв с бутылкой в руке кинулся на нас одним прыжком, едва подошли к воротам. Один ус воинственно торчал вверх, второй уныло свисал вниз, демонстрируя раздрай в душе.

Я уставился на него, пытаясь понять, чего этот прыщ приперся?

– Ты решил вазу вернуть? – уточнил, вспомнив нашу последнюю встречу, когда он удалился как бравый вояка в каске из коварной посудины, рухнувшей на его дурную башку.

– Она того, – горе-жених махнул рукой и чуть не шлепнулся из-за попы, которая выписывала императорские вензеля. – Ее, ик, разбить, ик, пришлось!

– Будешь должен, – пробурчал я.

– Отстань, – Клайв попытался сфокусироваться на моем лице взглядом, но глаза неизменно сползались в кучку, словно он рассматривал жука, который присел отдохнуть ему на нос.

– Дэна, идем, – я сжал руку супруги.

Бросив попытки разобраться со зрением, наш жених тем временем набрался сил и взвыл дурным голосом, перепугав, наверное, всех окрестных котов:

– Даниэээээллаааа, даваааай сбежиииим! Ик!

– Иди лучше домой, – ответила она, вздохнув.

– Не дойдет, – хмыкнул я.

– Ничего, значит, доползет, – моя супруга оказалась жестокой женщиной.

– Иди, доведу этого хмыря, – решил проявить мужскую солидарность.

– Точно? – жена изогнула бровку. – Не будешь его бить?

– Зачем его бить? На него чихнуть достаточно, и он вымрет.

– Ладно, геройствуй, – разрешила, махнув рукой, и направилась к воротам.

– Идем, – я ткнул пальцем в плечо нашего сокровища, и Клайв тут же развернулся – на триста шестьдесят градусов. – Ты мужик или флюгер? – осведомился я. – Где твой дом?

– Там, – рука описала широкую дугу в воздухе.

Весьма информативно! Выругался сквозь зубы. Ладно, попробую прием из солдатского прошлого.

– Домой, шагом марш! – скомандовал ему и затаил дыхание.

Пьяное тело сказало ик и, послушно развернувшись, поплелось к перекрестку. Вот, и на тыловых жуках работает! Я зашагал следом за ним.

Оптимизм был напорист, но едва мы миновали пару улиц, наступив трем котам на хвост, как Клайв налетел на столб и, обняв его, начал жаловаться тому на жизнь. А вернее, на жестоких и коварных женщин, которые не испытывают никакого уважения к ранимой мужской психике.

– Я ей… ик… всю душу, вот. А она… ик, замуж! Ик.