Что скрывает Эдем - Анастасия Княжева

Размышляя таким образом, я и не заметила, как карлет высадил нас около шикарного ночного клуба «Муша’с», где собиралась элита Либрума, преимущественно мужского пола, чтобы скоротать время за приятной беседой и насладиться хорошей музыкой. Стоило нам оказаться внутри, как я поняла: у этого заведения есть душа.

Барная стойка у входа с широким ассортиментом напитков; стены из декоративного красного кирпича, увешанные грампластинками и портретами звезд с их автографами; столики из темного дерева, выставленные в пять или шесть рядов вокруг небольшой сцены, на которой располагался оркестр – все это создавало особую богемную атмосферу с нотками домашнего уюта и тепла.

Шон здесь был завсегдатаем. Об этом свидетельствовало не только наличие членского билета-татуировки, но и неформальное обращение к нему персонала. Приветливый администратор перебросился с моим кавалером парой фраз, а затем проводил нас в окутанную полумраком нишу, откуда открывался отличный вид на сцену. В ее центре сидел гитарист и наигрывал темпераментный испанский мотив. Шон небрежно вскинул руку, посылая музыканту приветствие, и тот в ответ улыбнулся, кивнул, не отрываясь от струн.

Нам принесли меню, однако названия блюд оказались мне незнакомы, поэтому в вопросе их выбора положилась целиком и полностью на вкус своего кавалера. Официант ушел, а мы с господином Ферреном в ожидании заказа коротали время за непринужденной беседой.

Я расспрашивала его об истории заведения, необычном названии и деталях интерьера, которые меня заинтересовали. Шон что-то лениво отвечал, расслабленно курил фантазийную сигару, откинувшись на широкую спинку стула, и скользил по мне голодным изучающим взглядом, от которого бросало в дрожь.

– Хорошая музыка, – мягко сказала я, с любопытством рассматривая сцену. – Только гитара как-то странно звучит.

Господин Феррен медленно, с наслаждением выпустил колечко дыма и только после этого ответил:

– Все дело в переключателе. Он помогает сменять прямо во время игры до сорока восьми тембров.

– Здорово, – усмехнулась я, заметив, что пальцы музыканта в перерыве между перебором и впрямь касались тонкой деревянной панели в нескольких сантиметрах от струн.

– В моем мире такие устройства существовали только на уровне прототипов. Но в Эдеме прогресс шагнул куда дальше, позволяя менять не только звучание, но и сам инструмент.

Будто бы в подтверждение этих слов акустическая гитара в руках мужчины трансформировалась в электрогитару.

– Невероятно! Виртуозная игра!

– Да, Курт считается одним из лучших музыкантов в Эдеме. Человек-оркестр. Слышала бы ты его импровизации…

– Могу представить, – отозвалась, отстукивая пальцами бойкий ритмичный мотив. – Надо же… Контрабас? Черт, мне надо было умереть, чтобы такое услышать!

Шон усмехнулся. Почему-то показалось, что его интересует не столько выступление, сколько моя реакция. И я, повернувшись к своему кавалеру, тихо сказала:

– Спасибо, что сюда привел.

Прозвучало доверительно, интимно.

Шон лениво кивнул, принимая такой ответ, но я поняла, что ему приятны мои слова. Ведь когда ты делишься с другим человеком чем-то сокровенным, пускай и увлечением, то хочется знать, что он сумеет по достоинству это оценить. Наши с Шоном пристрастия совпали, и он это отметил.

Дальше мы ели молча. Звуки чарующей музыки ласкали мой слух, изысканные блюда дарили гастрономические удовольствия, а расслабленный вид моего кавалера, изгиб его тонких губ, гипнотический блуждающий взгляд, в котором читалось скрытое обещание чего-то тревожного и прекрасного, – все это настраивало на романтический лад.

– А, Шон, привет, – неожиданно подошел к нашему столику тот самый гениальный музыкант. – Не помешаю?

– Присаживайся, Курт. Карина, знакомься – Курт Гарднер, мой старинный приятель. Курт – это Кара Грант…

– Подожди, Шон. Дай-ка я сам угадаю. Вы писательница?

– Да. А как вы узнали? – удивилась я.

– У вас лицо одухотворенное, – с теплой улыбкой пояснил он. – Творческое. Такое ни с чем не спутаешь.

Я усмехнулась. Комплимент показался необычным, но очень приятным. Курту было немного за сорок, он был афроамериканцем, и с Шоном они познакомились вскорости после попадания того в Эдем. Вместе их свела любовь к музыке.

– Это сейчас господин Феррен частенько себя ведет, как надутый индюк, а тогда это был юноша с такими же, как и у вас, Кара, искрящимися азартом и вдохновением глазами. Вы когда-нибудь слышали, как он играет?

– Нет.

– Жаль. Тогда бы вы поняли, о чем я говорю. Шон, может, порадуешь девушку? Рояль свободен, – многозначительно проговорил Курт.

Я откинулась на спинку стула и принялась с неприкрытым интересом разглядывать своего кавалера. Прям-таки вечер откровений. И с каждым часом, проведенным в обществе первого писателя Либрума, я все сильнее ощущала в нем человека, в которого могла бы влюбиться.

– Шон! – попросила тихонько, провокационно изогнув бровь.

Господин Феррен задумчиво постучал пальцами по столешнице, внимательно на меня посмотрел.

– Почему бы и нет, – наконец изрек он, отпив из бокала. – Рояль же свободен.

Курт вышел на сцену, сделал короткое объявление об изменениях в программе вечера и под бурные аплодисменты заинтригованных зрителей господин Феррен уверенной походкой направился к роялю. Как завороженная, я наблюдала за мужчиной, сидящим в кругу лунного света, чьи пальцы ласкали клавиши, словно тело любовницы, рождая чарующие звуки музыки. Когда его низкий бархатистый голос разнесся по залу, у меня по коже поползли мурашки.