Девушка-волк - Лея Стоун

Весь следующий день я думала только об одном.

О Сойере.

С таким же успехом могла написать наши имена в тетрадке и украсить их сердечками, потому что я увязла по уши. Я все вспоминала, как его расстроило, что премьер-министр понюхал меня, и как его выводили из себя пялившиеся на меня, когда я танцевала, парни. И как мы едва не поцеловались. Не безумие ли – влюбиться в парня, с которым встречалась вся женская половина кампуса?

«Да. Да, это безумие».

Я захотела в туалет, так что встала и тихо вышла из аудитории. Лавируя по коридорам, вошла в туалет и сделала свои дела, продолжая думать о Сойере и списке из топ-20. Что должно произойти потом? Еще месяц? Или серия свиданий, и список сократится до десяти? Будет ли он встречаться с последними пятью девушками около полугода? Как я буду с этим справляться? Целовался ли он с другими? Почему именно в этого парня мне суждено было влюбиться? Почему в того единственного парня в мире, которому приходилось буквально следовать набору устаревших правил, чтобы найти себе пару?

Хорошо бы спросить об этом Сейдж или зарыться в устав, потому что я так с ума сойду. Я собиралась пойти в библиотеку позже и поискать любые книги о «расколотой» трансформации или о людях, которые могут отделяться от своего волка. И, может, пока я там, найду книгу и о том, как встречаться с парнем, который встречается еще с сорока девятью девушками.

Маловероятно.

Вымыв руки, я вышла в коридор, пока в голове крутились тысячи мыслей. Я так глубоко задумалась, что едва заметила мелькнувшую сбоку тень.

Сойер вышел из алькова и поймал мое лицо в ладони. Сердце забилось быстрее, когда он погладил большим пальцем мою нижнюю губу и самодовольно усмехнулся. Пронзительные синие глаза смотрели мне в душу. Мое дыхание участилось.

Одной рукой он приобнял меня за поясницу и, утянув в альков, прижал к стене.

Черт возьми. Он собирался меня поцеловать.

Наклонившись, он миновал мои губы и вместо этого коснулся уха, чуть прикусив его, отчего я невольно застонала.

– Я не могу перестать о тебе думать, – прошептал он, касаясь губами моего подбородка, затем – щеки. Я прерывисто задышала. – О том, как ты пахнешь, как ты ходишь, – он отстранился и посмотрел на меня своими яркими синими глазами. – О том, какова ты на вкус.

Я больше не могла этого выдержать. Во мне будто распрямилась сжатая пружина: я притянула его к себе, и мы соединились в голодном поцелуе. Его теплые, мягкие губы накрыли мои. В груди вспыхнуло адское пламя, быстро распространившееся по всему телу. Я приоткрыла рот: его язык скользнул внутрь, погладив мой, чтобы углубить поцелуй. Он зарычал – соблазнительный, низкий звук, – и я, поймав ртом его дыхание, обвила его за шею руками в попытке прильнуть к нему еще ближе. Его пальцы скользнули вдоль моей шеи. Он наклонил мою голову назад и вобрал в рот мою нижнюю губу, слегка проводя по ней языком.

Охренительно.

Ни к одному парню меня не тянуло так сильно. Если бы Сойер сейчас затащил меня в кладовку и попросил сразу всего, я бы согласилась. Он был как наркотик, которого всегда мало. Это казалось таким естественным, таким приятным. Его губы снова накрыли мои в неторопливом, но насыщенном поцелуе – и вот тогда я ощутила вибрацию. Сперва слабую, почти незаметную, но потом она начала усиливаться: гудели мои губы, затем – все тело, словно я целиком состояла из электричества.

Сойер застонал. Между нами мелькнула странная вспышка света. Он тут же отшатнулся, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

– Что это было? – спросила я, немного напуганная, но больше возбужденная, отчего мой мозг не работал как следует.