Чертова баба, или Приют для фамильяров - Елена Амеличева

Ночью развалины выглядели такими зловещими, что меня продрало страхом вдоль позвоночника, а в желудке заворочалась легкая тошнота, прозрачно намекающая: то, что я задумала, плохая мысль, очень плохая!

— Том! — крикнула я, спрыгнув с коня.

Луна, казалось, вздрогнула и укоризненно глянула на меня. Вопят тут всякие, мешают по нему плыть в легкой дреме! Рядом ворчливо угукнул филин, тоже выражая неудовольствие. Ветер накинул мне на плечи ледяной плащ, заставив поежиться. Ничего, не отпугнете, мне ребенка надо искать! Я вздернула нос и, привязав Вредину к дереву, зашагала по тропинке в гору, на которой шапочкой сидели развалины замка.

И так хиленький всплеск храбрости мгновенно испарился. Холм, покрытый огромными валунами и деревьями, и днем рассылал по коже волну мурашек, пробуждая воображение, а уж ночью так и вовсе заставлял инстинкт самосохранения нашептывать на ушко заманчивое предложение сбежать пошустрее, поджав хвост.

Ямы в земле казались распахнутыми ртами — угодишь ненароком в такой, земля тут же сомкнется над твоей головой, тебя пережуют и… Оплавленные дыханием демона в истинной ипостаси камни торчали вдоль тропы как огромные клыки чудища, замершего перед прыжком. Но самым страшным были деревья, которые будто сидели на валунах, свесив с них корни, убегающие в разные стороны, как щупальца осьминога.

В темноте, разбавленной лишь скупым светом луны, деревья казались огромными тварями, следящими за каждым твоим шагом. Я шла вперед и то и дело вздрагивала, спиной ощущая их взгляды. Косилась на них, уговаривая себя, что лишь из-за обмана зрения показалось, будто они медленно сползают с камней и тянут ко мне свои корявые корни, извивающиеся по земле, как змеи.

А чего это я одна тут свою храбрость испытываю? Вдвоем-то пугаться куда как веселее!

— Шушик! — позвала шепотом.

П-пух, и он уже сидит на моем плече.

— Ох, батюшки, неугомонная женщина! — озираясь, пробормотал и вцепился лапками в меня. — Что ты забыла ночью в таком месте?

— Том пропал. И говорят, пошел в развалины, за цветком, чтобы подарить его девочке, которая ему нравится.

— Все беды из-за баб, правильно Титькус говорит! — фамильяр захлопал глазенками.

— У-у-у-у! — простонала тьма вокруг.

Мы оба вздрогнули, и пушистый, растопырив крылья, обхватил ими мою голову.

— Не дрожи, — потянула его перепонку вниз, чтобы не мешала глазам. — Если что, ты п-пух и в безопасности. А я…

— Так я за тебя и переживаю, — проворчал мой смельчак и закутался в свои крылышки. — А дрожу, потому что холодрыга, жуть!

— Ты же хищнеггг, ночной зверь, вампиррр! — поддразнила я. — Ночь — твоя родная стихия! Летучей ли мышке бояться темноты?

— Летучей лисице, — уточнил с важным видом. — И ну ее, твою ночь. Ночью спать надо, в теплой постельке, а не это самое, ты поняла.

А не приключения искать на ягодичную мышцу. Он прав. Ну, попадись мне Том! Выпорю хулигана! Хотя, лишь бы живой и невредимый нашелся, остальное неважно.

— Ай-яй!

— Что?

— Хубу прикушил, — ушки опустились вдоль головы. — Хадство хадское! — Прищелкнул кривым зубиком. — Ой, мама рОдная! — коготки прошили мое плечо.

— Ну, что на этот раз прикусил? — я вздохнула.

— Там!.. — Шушик вытянул вперед лапку.

— Где? — она настолько дрожала, что мне не сразу удалось разглядеть то, что его напугало.

А когда разглядела… Сороконожка без бамбошек!!! Теперь я и сама была не прочь запрыгнуть к кому-нибудь на ручки и зажмуриться крепко-накрепко!