Алмаз. Апокриф от московских - Татьяна Ставицкая

Этуаль ничего не хотела слышать о трудностях, справедливо полагая, что хватит и того, что она принесла средство реализации плана мировых гастролей. Адаманский отточил перо и продался с потрохами той партии, которая больше платила. Он тогда сильно удивился, что самые большие деньги вкладывала в газетчиков партия, представлявшая интересы самого бедного населения империи. И вот уже в мае революционными спонсорами куплены им с Анастасией билеты в Европу, чтобы издавать там газету «Искра», потому что в Москве печатание без особого разрешения в периодических изданиях каких бы то ни было статей о бедственном положении разных лиц запрещалось господином министром внутренних дел. Все подобные статьи подлежали непременно полицейской цензуре. Радеть о благе народном можно было только из-за рубежа.

Едва майское солнце подсушило землю, москвичи потянулись в парки. Все слухи о предполагавшемся первомайском нападении на интеллигенцию и учащуюся молодежь оказались вздорными. Московским градоначальником было еще с утра объявлено, что все опасения не имеют серьезных оснований и что будут приняты все возможные меры к недопущению каких бы то ни было насилий, с чьей бы стороны таковые ни были проявлены. Во избежание провокаций под видом праздничных песнопений, московская судебная палата утвердила арест, наложенный местным комитетом по делам печати на следующие музыкальные издания: «Русская марсельеза», «Карманьола», «Красное знамя», «Дубиншка-машинушка», «Смело, друзья, не теряйтесь», «Ткачи», «Варшавянка», «Смело, товарищи», «Траурный марш» и «Похоронный марш» и на прилюдное исполнение оных. Впрочем, без эксцессов, как водится в праздник, дело не обошлось: некто Николай Куроедов, проходя в нетрезвом виде по Чистопрудному бульвару, спустился в платье в пруд и стал плавать. Куроедова из пруда вытащили и отправили в участок.

На летних площадках, коими поспешили обустроить свои заведения рестораторы, публика говорила о закате Москвы, о том, что Бердичев объявлен вольным имперским городом. Туда переносится издание «Новостей» и «Энциклопедического словаря Эфрона» и училище князя Тенишева. Говорили, что по распоряжению кабинета будет разрыта могила банкира Ротштейна для отыскания там зарытых идей графа Витте.

В людском и птичьем гомоне, в грохоте городского транспорта тонули тихие звуки весны: лопались почки, прорастая масляным глянцем листьев, трепетали крыльями первые бабочки-капустницы, деловито трусили по своим весенним делам отогревшиеся коты. Солнце ломилось в окна сквозь набившуюся на них за зиму пыль и грязь. Но однажды, воскресным днем, благостная картина расцветающей Москвы окрасилась кармином, и в вечернем номере «Московского времени» в колонке криминальной хроники появилась новость:

«Господа, отъезжающие поездом Москва – Варшава, и провожающие их лица были поражены драмой, разыгравшейся на их глазах. На перроне, у вагона первого класса, в образовавшейся вдруг толпе состоятельных господ упал замертво известный московский репортер и путешественник в дебрях африканского континента г-н Адаманский. Очевидцы свидетельствуют, что у репортера было растерзано горло. Подле упавшего билась в истерике молодая дама под плотной вуалью. Из полицейского морга сообщают удивительное: в мертвом репортере не оказалось ни одной капли крови. Из участка также поступили сведения, что у дамы пропала шляпная коробка, по которой она особенно сильно убивается».

Алмаз вернулся в резной ларец и был заперт в сейф с чрезвычайно изысканной орнаментацией и штучным замком.

Жизнь в Москве текла своим чередом. Московские счетоводы деятельно готовились к предстоящему летом текущего года съезду. Составлялись доклады по отдельным вопросам о нуждах счетоводов, профессиональных и общих. Особенное внимание уделялось проекту института бухгалтеров. Предстояли также доклады по вопросу о коммерческом образовании.

На колокольне храма Святых бессребреников Космы и Дамиана, что на Маросейке, треснул «полиелейный» колокол, весящий более полусотни пудов, пожертвованный бывшим ктитором этого храма – коммерции советником П. П. Боткиным в 1872 году. Колокол треснул вследствие неумения звонить и был отправлен для переливки на колокольный завод. И этот случай можно было истолковать весьма тревожным знамением. Да-с, господа! Звонить надо уметь.

В казармах московского полка был устроен спектакль для нижних чинов. Играли вольноопределяющиеся. Шли «Мирная картинка военного быта» и «Отбитая атака»; затем состоялось концертное отделение, имевшее шумный успех. На спектакле присутствовал командир полка.

Из Сокольнической городской больницы сбежал тифозный больной.

Начальник московской сыскной полиции Кошко в беседе с журналистами сообщил, что Москва по количеству преступлений занимает первое место в России.

Героем одного из происшествий неожиданно сделался и Уар, попав в колонку криминальной хроники, в числе прочих новостей, одной из московских газет:

«Проходя по Екатерининскому парку, свободный коммерсант г. Углицкий Д. И., пребывающий в задумчивом настроении, был остановлен двумя женщинами; одна из них спросила, как пройти к Бутырской заставе, а другая попросила указать ей дорогу к Сухаревой башне; г. Углицкий указал им путь, и обе женщины ушли, после чего доброхот-топограф обнаружил, что у него из кармана пропали золотой портсигар, так же часы и кошелек с 1700 рублей.

…В доме Беляева на Сретенке громилы через слуховое окно проникли на чердак, где взломали накат и потолок, и через проделанное отверстие спустились во второй этаж, в помещение кладовой при табачном магазине Белоусова, откуда похитили разного товара на 300 рублей.

…4 января обокраден магазин готовой обуви Е. В. Акимова, в доме Хвастуновых, на Большой Пресненской улице. Громилы проникли в магазин по взломе замков оконной рамы со двора. Воры похитили обуви на сумму около 300 рублей».

Общество нетрадиционных потребителей «Взаимная польза» было озабочено фальсификацией коровьего масла, о которой долгое время ничего не было слышно, а теперь она вновь заставляет говорить о себе. Московские аферисты, пользуясь дороговизной натурального, приступили в широких размерах к подделке и распространяют подделки не только в провинции, но также в обеих столицах. Смесь сала с натуральным маслом выдается за низкий сорт, а смесь маргарина и масла – за более высокий.

«В Москве организовалось, при участии и содействии иностранцев, общество любителей бега страусов, и летом будущего года начнутся состязания.

…При раскопке земли с целью проверки электрического кабеля в Кремле у Спасских ворот обнаружен подземный ход, вышиной в один аршин, длиною в пять, частью засыпанный землей, от Вознесенского монастыря через дорогу к Кремлевской стене».

На Хитровом рынке наблюдался большой наплыв безработной московской интеллигенции. Ввиду этого попечительство Хитрова рынка признало необходимым немедленно устроить контору для приискания этим безработным дешевых квартир и занятий. По городу уже ходили слухи о каком-то обществе, имеющем намерения организовать кредит для лиц «свободных профессий», то есть для тех интеллигентных тружеников, единственный капитал которых составляет их голова. Слухам стоило верить. Общество нетрадиционных потребителей в те дни как раз испытывало новые рекламные технологии, так что безработную интеллигенцию охотно брало в болваны. С мостов бросались в Москву-реку с кошмарными криками нетонущие «самоубийцы», которые, будучи выуженными сердобольными прохожими и полицейскими, заявляли: