Выбор наследника - Галина Львовна Романова

— Эй, иди сюда! — тут же донесся жаркий шепот искаженного эхом голоса. — Скорее! Я тут кое-что нашел!

Недобрым словом помянув этого «туриста» — хотя почему это недобрым, а вдруг он себе присмотрел уютное местечко? — Фрозинтар направился на голос.

Оранжевый огонек экзотическим насекомым ползал по старинной каменной плите, над которой оказалось бессильно даже время, и освещал ровный ряд старинных эльфийских рун. Карадор тщательно смахнул с них пыль рукавами собственной куртки и с горящими от восторга глазами тыкал пальцем:

— Вот, прочти, что тут написано?

— А с-сам чего? Не умеешь?

— По-древнему? С пятое на десятое. Вот эта, эта и эта руны мне незнакомы!

Наемник вздохнул. За прошедшие семь тысяч лет письменная речь действительно претерпела кое-какие изменения — исчезло целых шесть рун, зато добавились три принципиально новые, плюс мягкий знак теперь читался по-разному в зависимости от того, где находился — в середине или в конце слова. Да и правила грамматики тоже не стояли на месте.

— «Ть-омар Ля…Лягушка, — с некоторой запинкой прочитал он, ибо второе слово оказалось сильно испорчено временем. — По-кой-ся с ми… миром».

— Ты знал его? — покосился на него Карадор.

— Нет, а что?

— Ну, у тебя лицо какое-то сейчас стало… странное! Вы были друзьями? Ты знаешь, откуда у него такое прозвище — Лягушка? И как он умер? Тут ничего про это не сказано?

— Сказано, — буркнул наемник. — Он с-самоубийца. «Покойся с миром» высекали н-на могильных плитах тех, кто ушел из жизни д-добровольно — мол, да обретешь ты мир после смерти, раз не нашел его при жизни!

— А что высекали на могилах преступников? — Карадор так и лучился любопытством.

— «Спи и не т-тревожь нас!»

— А умерших от неведомой болезни?

— «З-за тебя отомстят».

— А мертворожденных детей?

— «П-прости, что так получилось!»

— А…

— С-слушай, может, ты с-сам сходишь и проверишь? — не выдержал наемник. — Нам выход на поверхность искать надо, а ты…

— А я тебя отсюда в два счета выведу, — отмахнулся неугомонный эльф и рысью пустился в обход остальных саркофагов. — Это отличная идея! Давай, не отставай!

Подавив вздох, Фрозинтар направился за ним по пятам. Перед тем как уходить, он бросил последний взгляд на саркофаг Тьомара Лягушки. Пробиться в Академию незнатному эльфу было крайне трудно, но Тьомару это удалось. Судя по дате внизу — Карадор не обратил внимания на эти значки, — он ушел из жизни буквально через несколько лет после того, как казнили самого Фрозинтара. Весельчак и рубаха-парень Тьомар, заслуживший свое прозвище потому, что больше всего на свете боялся именно этих безобидных земноводных… Что же с тобой случилось?

— Эй! — Задорный голос вырвал его из тенет воспоминаний. — Прочитай мне еще! Тут фигня какая-то нацарапана!

Карадор не ушел далеко — он обнаружился стоящим возле седьмого или восьмого в соседнем ряду саркофага и призывно машущим руками. Направляясь к нему, Фрозинтар невольно отметил два обстоятельства: первое, что здесь явно были захоронены эльфы, умершие в одно и то же время, то есть вскоре после его казни, и второе — что его ненормальный спутник добросовестно вытер пыль веков со всех надписей. Она теперь серо-бурыми сугробами валялась тут и там у подножия.

— Тут больно много всего написано, — пожаловался Карадор, указывая на саркофаг, возле которого стоял. — Такое впечатление, что потом сюда приходили и добавляли от себя! Вот, сбоку… Словно гвоздем процарапано!

Наклонившись над каменной плитой, которая и впрямь была буквально испещрена надписями, как забор, — не хватало только картинок, иллюстрирующих текст, — он почувствовал, что у него закружилась голова. Рука сама метнулась к груди — сжать вдруг шевельнувшееся сердце…

«Тариель Финедариль из Дома Нардора. Ты была лучше всех, и никто не виноват, что жизнь обошлась с тобой столь сурово. Любимая жена, нежная мать. Ты никогда не увидишь, как растет и взрослеет наш сын. Но я обещаю, что выращу его достойным мужчиной». И ниже, неумелой детской рукой, которую явно водил кто-то взрослый: «Мамочка, я тебя люблю. Надиар».

Затылок гулко стукнулся о камень. Боли не было, но он нарочно ударился еще раз — просто чтобы дать выход эмоциям.

— Это она? — Повозившись, Карадор присел на пол рядом, заглянул в глаза. — Понимаешь, там какие-то цифры странные… По-моему, там три даты, почему я обратил внимание… Ты понимаешь, что это значит?

Наемник помотал головой. Нельзя давать выход своим чувствам. Нельзя показывать разочарование и горечь. Нельзя допустить, чтобы «объект» догадался о том, что больше всего на свете ему сейчас хочется умереть и остаться здесь навсегда — рядом с той, которая, пообещав ждать вечно, через некоторое время вышла замуж, родила ребенка — и, судя по смыслу надписи, умерла при родах.

Отъехав от города на пару лиг, Келлегор остановил коня и, свернув к обочине, достал карту.

Он еще никогда не уезжал из столицы в одиночку, кроме того, ему предстоял долгий и полный опасностей путь в неизвестное. Разведка Тайной службы донесла, что Карадор Шутник остался жив. Он не погиб под развалинами старинного здания в Ветхом городе, а, несколько часов спустя замеченный на кладбище, покинул Альмрааль в компании какого-то странного эльфа. По описаниям, это был тот самый наемник, который взял у короля аванс в сто серебряных подковок, подрядившись вернуть бывшего наследника Аметистового. Та же Тайная служба донесла, что парочка выбралась из города именно через северные ворота, а значит, их путь, скорее всего, лежал либо в Геронту, либо еще дальше, в Эвларию и сопредельные государства. О том, что беглецы могут повернуть на северо-восток и двинуть через Предболотье и Ничейные земли в сторону Радужного Архипелага и Империи Ирч, речи не шло — официально Карадор Аметистовый был изгнан оттуда и вряд ли решился бы рисковать своей жизнью, бросаясь из огня да в полымя.

Следовательно, и его путь тоже лежал на северо-запад, поближе к Эвларии — стране с богатой и сложной историей и такими же сложными внутренними и внешними отношениями. Достаточно вспомнить Черную ночь, которую принц Гертикс устроил несколько лет назад. А ведь он, женившись на средней дочери королевы Гвельдис, теперь стал почти родственником Паннорской династии! И в какой-то мере родственником самому Келлегору!

«Как бы мне пригодился толковый прорицатель!» — с некоторой долей тоски подумал подросток. Сложность заключалась в том, что среди его народа способностью к ясновидению обладали только женщины — не зря же Орден Видящих получил именно это название: дескать, мы видим будущее! А у дядюшки Карадора был такой непоседливый и непредсказуемый нрав, что даже, кажется, и пророки могли бы запутаться. Иногда Келлегор сам себе казался старше своего беспутного родича.

Быстрый топот копыт и чей-то окрик заставили его оглянуться. Сам юный полукровка пустился в путь в одиночку, но сейчас его нагоняли два всадника — по виду рыцарь и его оруженосец. И этого рыцаря по иронии судьбы Келлегор хорошо знал.