Падь - Жанна Штиль

Раздался глухой топот копыт по булыжнику. Позади с грохотом опустилась решётка, с лязганьем закрылись ворота.

Громкие голоса приветствия наполнили воздух, и он пришёл в движение осязаемыми волнами. Казалось, что он не такой, как за стенами, а особенный: густой, влажный, с едва уловимым запахом хлора.

Всадники скрылись за углом замка. Бригахбург давал распоряжения, распускал людей, позволяя оставить гружёные телеги до утра. Слышался стук копыт, звон уздечек и нетерпеливое ржание выпрягаемых лошадей.

Чуда, которого так ждала Наташа, не произошло. Какие прожектора? Стоило солнцу спрятаться за горой, всё вокруг погрузилось в непроницаемую пугающую темноту, усиливающуюся нависающими каменными стенами. Возле телег проходили люди с полыхающими факелами. Мужчины и женщины переговаривались вполголоса, с любопытством оглядываясь на карету.

Никто не обращал на Наташу внимания. Она, вся сжавшись и нахохлившись, как напуганный воробышек, слившись с темнотой и плотнее кутаясь в накидку, неподвижно сидела в телеге, стараясь не привлекать внимания. Спрятав лицо в складках ткани на восточный манер, она наблюдала за происходящим.

Герард остановился возле кареты графини, открывая дверцу.

Юфрозина, держась за его руку, с высокомерным видом спустилась на мостовую. Плотно повязанный серый платок закрывал лоб по самые брови.

— Ну и моська у этой Фроськи, — прошептала девушка неприязненно. — Ненавижу.

Бригахбург проводил невесту сына к ярко освещённому факелами высокому крыльцу.

Наташа хмыкнула:

— Воссоединение с семьёй состоялось.

На нижней ступеньке стояла невысокая женщина в чёрном бесформенном платье с накинутой на плечи вязаной шалью. На овальном лице блестели чёрные глаза. Чепец, низко надвинутый на лоб, скрывал волосы и возраст.

Что ей говорил граф, слышно не было. Она, глядя на него, открыто и радостно улыбалась. Что-то ответила, притрагиваясь к его руке. Он накрыл её ладонь своей, поглаживая.

Язык жестов говорит о многом. «Ну, вот и жёнушка пожаловали, — решила девушка. — В таком возрасте и при такой внешности остаться холостяком сложно».

Женщина вместе с гостьей скрылась в тёмном проёме настежь распахнутой входной двери.

Его сиятельство обернулся, переводя взгляд с одной телеги на другую. Он явно кого-то искал. Встретившись глазами с Наташей, направился к ней. Спасибо, что не забыл. Сердце болезненно сжалось. По пути он дал указание снять сундуки и перенести их в покои графини.

Подойдя к Наташе, стал вполоборота, оглядываясь по сторонам. Глянув на неё, протянул руку к её лицу. Она отпрянула, расширив глаза. Рука мужчины застыла: «Боится», продолжила движение, оттянула край накидки вниз, открывая лицо полностью. Иноземка не сводила с него настороженных глаз. Герарда окатило жаром. Он тяжело вздохнул, морщась.

На крыльце показалась женщина, проводившая Юфрозину. Едва взглянув на незнакомку, подошла к его сиятельству.

— Клара, устрой её на ночь.

Наташа сползла с телеги. Ноги дрожали. Сняла накидку, кладя на облучок, зябко ёжась. Платье, прикрытое косынкой, в свете факелов слабо мерцало разноцветными искрами. Огляделась. Двор замка оказался вымощен булыжником. Лошадей уже увели.

— Кто это, хозяин? — Клара бесцеремонно и неприязненно рассматривала незнакомку.

— Пока не знаю. В лесу нашли.

— Так куда её? В гостевые покои или к прислуге?

— В гостевые, а завтра посмотрим, — устало потёр лицо Бригахбург.

— И обслужить, как гостью? — вздёрнула женщина аккуратный носик, скривив губы в недоброй ухмылке.

— Клара, всё, как всегда, — сказал хозяин раздражённо, окидывая дрожащую иноземку сверху донизу. Добавил, обращаясь к ней: — Забери свой мешок.

Через мгновение из темноты появился мальчишка лет десяти с её рюкзачком. Он с любопытством его потряхивал, прислушиваясь к исходящим из него гремящим звукам.

Наташа приоткрыла изумлённо рот. Она не верила своим глазам!

— Спасибо, ваше сиятельство.

Мужчина пристально смотрел ей вслед: «Кто же ты?»

* * *

Клара вела гостью по лестнице к входной двери. В дверном проёме показался высокий, хорошо одетый молодой мужчина. Увидев поднимающихся женщин, он, сложив руки на груди, прислонился плечом к дверному косяку и с ленивой улыбкой на красивом лице с интересом рассматривал незнакомку. Наташа скользнула по нему усталым взглядом, отметив, что он похож на графа, но немного худее. Хмыкнула: «Красавчик с завышенной самооценкой». Тот, заметив её пренебрежение, выгнул бровь в немом вопросе. Переведя взор на сопровождающую, поинтересовался:

— Брат уже прошёл в свои покои?

— Нет, господин барон, он ещё во дворе.

Дверь сзади за женщинами с шумом закрылась.

Они шли через большой полукруглый зал, освещённый единственным факелом на стене. В нос ударил слабый запах жареного мяса, ароматных приправ и мёда.

Наташа едва не подавилась слюной, поняв, как голодна. Голова закружилась. От слабости подгибались ноги.

Они поднялись по лестнице на второй этаж и свернули вправо в тёмный длинный коридор, слабо освещаемый одиночными факелами в прикреплённых к стенам держателях. В тишине гулко стучали подошвы обуви Клары. Пройдя немного, она обернулась, убеждаясь, что за ней следуют. Распахнув тяжёлую двустворчатую массивную дверь, вошла, растворяясь в темноте. Через мгновение девушка услышала:

— Входите, — зажгла женщина две свечи на каминной полке. — Вам принесут бельё, воду и немного еды. Здесь умывальня, — толкнула маленькую дверь сбоку от камина. Доброй ночи. — Поспешно вышла.

— Спасибо вам, — сказала ей в спину Наташа. Ответа не последовало. — М-да, ну и мымра, — прошептала протяжно. Графа назвала «господин». Значит, не жена. Но не чужой человек. Экономка?

Повернулась, рассматривая комнату. В высокое эркерное стрельчатое окно ярко светила луна.

Толщина стен позволила устроить скамьи, примыкающие с двух сторон к широкому каменному подоконнику, на который можно было спокойно улечься. Девушка облокотилась на него и кончиками пальцев дотянулась до волнистого грязного стекла, через которое диск луны казался слегка размытым. Слева от окна возвышался большой закоптелый камин с кучей золы и двумя горящими свечами на полке. Напротив камина — широкая кровать с деревянными стойками по углам, скреплёнными перекладинами, с которых свешивался тяжёлый тёмный балдахин. В ногах кровати пристроился сундук на кованых ножках, обитый медными пластинами, а у кровати — красивый резной деревянный стул с широким пыльным сиденьем и высокими подлокотниками. На высоченном потолке просматривались огромные потолочные балки из массива дерева, а под ногами скрипел песок. Комнатой давно не пользовались.