Гробницы Атуана - Урсула Ле Гуин

Свет медленно угасал, воздух с каждой минутой становился все холоднее. Тенар встала и принялась добывать топливо для костра, обламывая с кустов сухие ветки, такие же красивые и крепкие, как ветви дуба в миниатюре. Они решили остановиться здесь в полдень, когда было тепло, а они устали настолько, что не могли переставлять ноги. Заросли низкорослого можжевельника и западный склон холма, с которого они спустились, показались им вполне приемлемым убежищем. Допив остатки воды из фляги, они растянулись на земле и уснули.

Заметив невдалеке под маленькими деревцами множество сухих веток, Арха подобрала их с земли. Выкопав руками небольшую ямку и обложив ее камнями, она с помощью верного огнива разожгла костер. Кучка листьев и тоненьких веточек вспыхнула мгновенно, а от них и ветки потолще скоро расцвели роскошным пламенем, пропитанным запахом смолы. Стемнело, и первые звезды высыпали на непостижимо красивое небо.

Треск огня разбудил спящего, он потер ладонями грязное лицо, зевнул, с трудом поднялся на ноги и подошел поближе к костру.

– Я вот думаю… – полусонным голосом начал он.

– Понимаю, но мы не продержимся всю ночь без огня.

Становится слишком холодно, – подумав, Тенар добавила:

– Если только у тебя в запасе нет какого-нибудь заклинания, чтобы согреть нас, или сделать костер невидимым…

Гед уселся рядом с костром, так что огонь почти лизал носки его сандалий, и обхватил руками колени.

– Б-р-р-р, настоящий костер лучше любого заклинания. Я соорудил вокруг маленькую иллюзию – постороннему глазу мы с тобой покажемся сухими ветками и валунами… Итак, что ты предлагаешь? Будет ли за нами погоня?

– Это было бы весьма неприятно, но мне кажется, что погони не будет. О твоем существовании знали только Кессил и Манан. Оба погибли. Наверняка Кессил была в Тронном Зале, когда он рухнул… Она ждала нас у люка. Все остальные будут думать, что меня завалило в Лабиринте или Зале.

Тенар тоже обхватила руками колени. При последних словах по ее телу пробежала дрожь.

– Надеюсь, что все остальное уцелело. С холма ничего не было видно из-за пыли. Я почти уверена, что с храмами и Большим Домом, где спали девочки, не случилось ничего плохого.

– Скорее всего. Это только Гробницы пожрали сами себя.

Когда мы уходили, я видел нетронутую золотую крышу какого-то храма, а вниз по склону бежали люди.

– Что они скажут, что подумают… Бедная Пенте! Теперь ей придется стать Верховной Жрицей храма Божественного Короля. А ведь она все время хотела сбежать, а не я… Может теперь она все-таки сбежит…

Тенар улыбнулась. Радость вошла в нее, когда она проснулась навстречу золотому свету, и не умерла. Ничто не могло убить эту радость – ни черное слово, ни злое дело… Она развязала котомку и вынула оттуда пару маленьких тонких лепешек. Одну она передала поверх костра Геду, а в другую тут же впилась зубами. Лепешки были черствые, кислые и необыкновенно вкусные.

Некоторое время они ели в молчании.

– Далеко ли мы от моря?

– Я шел два дня и две ночи. Теперь выйдет подольше.

– Я сильная, – сказала Тенар.

– Да, сильная. И храбрая. Но твой спутник устал, – улыбнулся Гед. – Да и с едой у нас плоховато.

– Ты найдешь воду?

– Завтра, в горах.

– А еду? – робко спросила Тенар.

– Охота отнимает много времени, и оружия у нас никакого.

– Я думала, может… магия?

– Я могу позвать кролика, – ответил Гед, разгребая угольки кривой веточкой можжевельника. – Сейчас они вылезают из норок, настает их время. Я позову одного по Имени, и он прискачет. Но способна ли ты убить, освежевать и поджарить кролика, которого назвала Настоящим Именем? Может быть, если умираешь от голода… Но это все равно, что предать друга.

– Да, конечно, я думала, можно…

– Вызвать нам ужин. Это нетрудно. И даже на золотых тарелках, если тебе так хочется. Но это иллюзия, когда ешь иллюзию, встаешь из-за стола еще более голодным. Подобный ужин примерно так же питателен, как собственные слова.

В свете костра на мгновение блеснули белые зубы Геда.

– Твоя магия особенная, – сказала Тенар с величием равного – Первая Жрица беседует с Магом. – Кажется, она способна решать только мировые проблемы.

Гед подбросил в костер веток, и к ночному небу взвился фонтан благоухающих смолой искр.

– Так можешь ты позвать кролика?

– Хочешь, чтобы я это сделал?

Она кивнула.

Гед отвернулся от костра и тихо сказал в окружающую их тьму:

– Кеббо… О кеббо…

Молчание. Ни звука. Ни движения. Потом на самой границе освещенного круга, у самой земли сверкнул глаз, похожий на кусочек обкатанной быстрой речкой гальки. Изгиб пушистой спинки. Внимательное ухо торчком.

Гед сказал еще слово. Ухо вздрогнуло, из теней появилось его ухо-собрат. Зверек повернулся, и на мгновение Тенар увидела его целиком. Тут же последовал искусный прыжок, и маленький пушистый комочек вернулся к своим таинственным ночным делам.

– Ах! – выдохнула Тенар. – Как здорово! А я могу так?

– Ну…

– Это секрет… – сразу же сказала она, обретая былое величие.

– Секрет – Имя кролика. По крайней мере, не следует пользоваться им без нужды… Но вот умение позвать кролика – не секрет, это таинство, искусство…

– Которым ты владеешь! Знаю, знаю!

В голосе Тенар звучала страсть, которую не могла замаскировать напускная ирония. Гед быстро глянул на нее и ничего не ответил.

Схватка с Безымянными измотала его, в колеблющихся туннелях он потратил почти все силы. Хотя Гед и победил, он не чувствовал никакого желания торжествовать победу. Посидев еще немного, он свернулся калачиком поближе к огню и уснул.

Тенар продолжала подкидывать ветки в костер и смотреть на сверкающие от горизонта до горизонта созвездия, пока голова не начала клониться на грудь и сон сморил ее.

Проснулись они почти одновременно. Костер погас. Звезды, на которые любовалась Тенар, исчезли за горами, а на смену им взошли на востоке новые. Разбудил их холод, трескучий мороз пустынной ночи, и ледяной ветер, острый как бритва. Небо на юге затянуло тучами.

Подкладывать в костер было больше нечего.

– Пора двигаться, – сказал Гед. – Скоро рассвет.

Зубы его так стучали, что Тенар с трудом разобрала слова.

Они начали карабкаться по длинному пологому склону на запад. Кусты и валуны ясно выделялись в свете звезд, и идти было легко, как днем. Через некоторое время ходьба согрела их. Они остановились, немного размялись и идти стало легче. К рассвету они были уже у подножия первой горной гряды, служившей до этого дня границей мира, в котором жила Тенар.