Любовь не на шутку, или Райд Эллэ за! - Любовь Черникова

— Сколько вас?

Специально не стал уточнять, кого именно и где. Оказался прав.

Пред внутренним взором предстала пугающая своей величественной мрачностью картина. Бьющий в небо столб кроваво-багрового света посреди мертвой равнины, украшением которой являлись лишь покореженные редкие деревья. Люди. Много людей. Навскидку — несколько тысяч. Они точно в трансе тянутся к источнику, и тот отвечает им…

Потусторонний шепчущий голос, переплетенный с нарастающим гулом, раздался прямо в голове, будто и не было ментального щита. Мозг заволок алый туман, напрочь лишая воли… Я точно попал в ловушку, из которой едва смог выкарабкаться.

— Тварь! — тяжело дыша, уставился на ублюдка, что посмел применить ко мне свою поганую магию. А раз так, сам напросился! — Кто главный? Кто у вас главный? — подкрепив вопрос ментальным ударом, тряхнул заскулившего от ужаса и боли пленника.

Тот вжался сильнее, пытаясь отстраниться и выворачивая суставы, почти улегся на ветку. У него бы, наверное, получилось, если б не связанные руки.

«Кхамлэ! Кхамлэ! Кхамлэ!» — транслировал он.

— Что за…

Неожиданно что-то хрустнуло, и фанатик вытянулся в струну. На роже поганца гримаса боли уродливо перемешалась с мерзкой улыбкой. Я поздно понял его задумку, но предотвратить уже не сумел. Бесеныш что есть силы долбанул ступней по ветке, и рогатый череп сорвался с сука. Инстинктивно подавшись следом, посмотрел вниз. Там стояли четверо фанатиков и глядели наверх. Один держал в руках пойманный череп. Криво ухмыльнувшись, он поманил меня пальцем.

Среди обнаруживших меня культистов — ни одного лла’эно. Расправиться с ними будет несложно, но это повлечет много лишних проблем. Их скоро хватятся, как и этого — я коротко глянул на пытающегося высвободиться из пут фанатика. Усилят посты, а на поиски пошлют кого посерьезнее. Тем временем Халли и остальных пленников могут вообще переправить куда подальше. Не думаю, что они планируют остаться тут надолго.

Нет. Побарахтаюсь и сделаю вид, что они победили. Пусть ведут в лагерь, там уже придумаю, как освободить мою волчицу. Пока не прибегну к магии, они и не узнают о козыре, что скрываю в рукаве. Нас, друидов, сложнее всего отличить от простых людей, не то что теневиков или сияющих. То-то будет сюрприз.

Жаль, что не вышло дождаться темноты и перебить всех по одному. Свернул гаденышу шею, прежде чем спрыгнуть вниз. Ни к чему остальным знать, что за вопросы я ему тут задавал.

— Мразь! — Стоило ногам коснуться земли, как на меня набросился один из фанатиков, замахнувшись клинком.

Дрался он неумело, но яростно. Наверное, тот парень был ему близок, а раз так, он может помешать моему плану. Я не стал тянуть время и, быстро отняв оружие, упокоил навечно и этого. Остальные действовали не в пример рассудительнее, а я порадовался, что при себе у них нет никаких штучек сияющих, только обычные катаны.

— Брось меч, не то вскипячу тебе мозги! — неожиданно раздалось сзади. — Ну же!

Виски стиснуло болью, давление усиливалось с каждым мигом. Пальцы на рукояти разжались сами собой. Тело ломало и корежило, хотя я сопротивлялся, как мог. Из носа хлынула кровь, я почти перестал видеть. Когда отпустило, осознал, что стою на четвереньках, пытаясь отдышаться. Из глаз текли слезы, слюна во рту приобрела кисло-металлический привкус.

— Взять его! — скомандовал тот же голос.

Зрение прояснилось в момент, когда обутая в тяжелый ботинок нога впечаталась в подбородок, едва не сломав мне шейные позвонки. Культист грязно ругался, понося мою матушку и раз за разом обрушивая удары, которые неизменно взрывались лютой болью в голове.

Второй бил молча, но как-то особенно вдумчиво и сильно.

— Хватит! — осадил их тот, кто представлял настоящую угрозу. — Нужно его допросить, а труп нам ничего не расскажет, верно?

— Он убил Тонкого и Мэтти! — попытался было возразить, но как-то быстро сник первый.

Второй молча вздернул меня за руку, вынуждая подняться.

— Обыщите!

Теперь я расстроился по-настоящему. Первым делом фанатики отняли мобильный портал.

Дернулся было, не желая терять подобную ценность. В сложившихся обстоятельствах я рассчитывал на него, как ни на что другое. Маг крови только ухмыльнулся, и перед глазами снова помутнело.

— В лагерь! — скомандовал он, и меня тут же подхватили под вторую руку.

Кажется, эти отбросы о чем-то говорили, но их голоса доносились точно сквозь толщу воды, глухо и непонятно. Ноги безвольно волочились по земле, и, сколько ни пытался, не смог пошевелить и пальцем. Как же жутко ощущать себя парализованным! Попробовал перекинуться, но и это не удалось, из-за чего стало по-настоящему страшно. Как же с такими бороться?

Не уставал себя ругать, пока меня куда-то волокли. Какой же я придурок! Пусть лучше Халли бы меня возненавидела, но осталась цела… Больше я такого не допущу, в следующий раз… Поганый червяк сомнения тоненьким голоском интересовался, будет ли у нас с ней этот самый «следующий раз»… Еще никогда не чувствовал себя настолько отвратно во всех смыслах. Будто бы не состоялся. Словно запорол самое важное задание…

Не понял, когда от боли отключился. В себя пришел от холодной воды. Фыркая и захлебываясь, попытался отползти в сторону, но уперся спиной во что-то твердое.

— Жажда не мучает? — спросили наигранно участливо.

Зрение восстановилось не сразу. Первое, что увидел, — расчерченный полосами света деревянный пол. Идеальность картины нарушали ноги в ботинках, испачканных влажной землей, от вида которых тут же заныли все стратегически важные места на теле. Перевел глаза выше, запрокинуть голову получилось не очень — безбожно болела шея. Попробовал двинуть челюстью — шевелится, но плохо. Хвала Великой Матери за то, что хотя бы не сломана. Пробежался языком по зубам. Удивительно, но все на месте, а вот ребрам, похоже, хорошенько досталось — попытку глубоко вздохнуть пришлось пресечь на корню. Голова болела так, будто мозги перекопали лопатой.

Замерев, потянулся к магии жизни — нужно срочно привести себя в порядок. По-хорошему, перекинуться бы разок, в ипостаси регенерация идет намного быстрее…

— Э нет! — Фанатик точно прочел мои мысли.

Внутри черепа точно что-то взорвалось.

— Не притворяйся. Я знаю, ты уже пришел в себя.

Притворяться больше не имело смысла, я открыл глаза, но, похоже, только для того, чтобы меня снова вырубили. Не знаю, сколько с тех пор прошло времени. Теперь напротив на походном раскладном табурете сидел новый мужик, показавшийся смутно знакомым. Когда и где я его мог видеть? Голова по-прежнему раскалывалась, соображать было больно. Щурясь, принялся рассматривать культиста. Коротко стрижен, одет в добротную походную одежду цвета хаки и такие же, как у остальных фанатиков, ботинки, знакомство с которыми все еще отдавалось в организме болью. Сложенные в замок руки, пристальный взгляд живых ярко-голубых глаз на загорелом лице, кажущемся еще темнее из-за щетины.