Пламя в твоих руках - Марина Эльденберт

Звонок от Лэм раздался в ту минуту, когда мы подлетали.

— Лапонька, пропуск тебя ждет. Спроси на ресепшене.

— Спасибо, — прошептала, сунув водителю карту заранее, чтобы не терять время. — Спасибо вам.

— Не за что. Ты же знаешь, мы всегда.

Знаю, поэтому ни минуты не сомневалась, когда попросила о помощи. На глаза навернулись слезы, но если сейчас позволю их себе, остановиться уже не смогу. Потерла сухие ресницы и бросилась к переливающейся огнями громаде. Бесконечные ряды мест, большая часть из которых пустовала. В такое время посещения разрешены разве что для родственников очень важных персон, но у них своя парковка.

Полукруглое крыльцо с огромной сияющей над ним вывеской, холод сверкающего камня. Пришлось пробиваться через полчища репортеров, уже слетевшихся на горяченькое. Разумеется, у дверей выставили полицейский кордон: меня пропустили, только убедившись, что к журналистам я не имею никакого отношения. Отовсюду доносились голоса, над больницей парили десятки камер, оставшихся за спиной, когда я шагнула в холл.

Здесь было много света, а еще, несмотря на позднее время, много людей. Ослепительный белоснежный кафель и стальные стены сверкали так, что глазам было больно. Светильники, вмонтированные в двухуровневые потолки, ничем не уступали солнцу. Свободная администратор равнодушно поднесла документы к считывающему устройству, а после вручила пропуск посетителя.

— Кабины очистки на каждом этаже справа от лифтов, — сказала будничным тоном. — Не забудьте, иначе в отделение вас не пропустит детектор.

Я кивнула и поспешила к информационному стенду. Выбрала общую схему. Так, экстренное — пятое крыло, с шестидесятого по восемьдесят седьмой этаж. Элитные палаты находятся на трех последних, два этажа прямо под ними — отделение реанимации с восстановительными капсулами. Схема лабиринтов коридора была мудреной, поэтому я сделала фотографию и бросилась к лифтам. Выбрала нужную секцию, перекинулась взглядами с сосредоточенной медсестрой и перевела дух.

Теперь… теперь мне осталось только понять, куда можно сунуться.

И к кому. Чтобы наверняка.

Потому что второго шанса у меня не будет.

Медсестра вышла, и я осталась одна. Сцепив руки за спиной, сложив пальцы колечками на удачу, пыталась собрать разбегающиеся мысли. К персоналу обращаться бессмысленно, значит, остается только ферн Норгхар. Он единственный, кто может мне сейчас помочь. И единственный, разговор с кем не закончится через две минуты.

Первая вылазка прошла неудачно: помимо дверей в отделение, разветвляющихся переходов, спешащего по ним персонала с планшетами и припозднившихся посетителей я никого не увидела. Никого — то есть постов охраны, которые наверняка будут на этаже, куда после восстановления привезут Рэйнара. С другим этажом повторилась та же история, и только на последнем повезло.

Стоило выйти из лифта, в меня тут же вонзились иглы пристальных взглядов сотрудников службы безопасности. Просторный холл, переходящий в отделение стеклянными раздвижными дверями, сейчас пустовал. Не считая четверых охранников, один из которых сразу же направился ко мне. Я успела только увидеть длинный рукав коридора с матовыми заплатками дверей и прозрачный тоннель, ведущий к другим палатам. Где врач что-то набирала на планшете, указывая коллеге на экран.

— Простите, эсса, но посещения на этом этаже временно запрещены.

— Мне нужно переговорить с ферном Норгхаром.

— По какому вопросу?

Чего-то подобного я ожидала, поэтому сейчас ответила спокойно:

— Этого я вам сказать не могу. Доложите ему, он меня ждет. Это срочно.

Пару мгновений меня достаточно пристально изучали, после чего все-таки изволили спросить:

— Ваше имя?

— Леона Ладэ.

Охранник отошел в сторону и коснулся гарнитуры, не сводя с меня пристального взгляда. Другие замерли изваяниями, а я решила повесить куртку в длинный стенной шкаф. Просто потому, что сил выдерживать это напряжение не осталось.

Высокие потолки, таблетки светильников над головой.

Тишина и гулкое биение сердца.

Казалось, что каждый миг промедления действует на меня как ударная мощь земли на спящий вулкан. Дышать становилось все сложнее, да и оставаться спокойной — тоже. Направилась было к шеренге диванчиков, но передумала. Прогулялась до кабин очистки, выстроившихся справа от лифтов. Снаружи они представляли собой прозрачные короба, в которых очищающие лучи проходились по одежде, так же на входе очищалась обувь. После них посетители допускались в отделение или в переходы через специальные детекторы в дверях.

Если Норгхар сейчас откажется, если мой план не сработает…

— Эсса Ладэ, ферн Норгхар просит вас подождать.

Ответить я не успела, двери лифта распахнулись, выпуская в холл Ирргалию. Короткие мгновения узнавания сменились яростью — перекосило ее знатно. Таким выражением только лед крошить, а сколами вырезать сердца. Миг, и маска безупречности вернулась, иртханесса прошла мимо, словно меня не существовало. Охрана при ее появлении подобралась еще больше — хотя казалось, больше уже некуда. Ирргалия же подошла к мужчине, с которым я только что разговаривала.

— Что здесь делают посторонние?

— Местрель Стоунвилл, эсса Ладэ ожидает ферна Норгхара.

— Пусть ожидает его в другом месте, — холодно заявила рыжая. — Здесь что, зал ожидания?

— Да, — сообщила я и указала на ряды диванчиков.

Подтверждая свои слова, села на ближайший и сложила руки на груди.

— Невероятная наглость. — Ирргалия вскинула тонкие брови и добавила, обращаясь к охраннику: — Проводите эту женщину вниз, пожалуйста. Так, чтобы о ней никто не узнал. И позаботьтесь о том, чтобы она здесь больше не появлялась.

— Но ферн Норгхар…

— Ферн Норгхар, — голосу иртханессы могла позавидовать самая прочная сталь, — работает на моего будущего мужа. Вам нужны неприятности?

Понимая, что неприятности не нужны никому, я вцепилась в сиденье.

— Если прикоснетесь ко мне, я закричу, — предупредила. — Громко. Я умею.

Подействовало, он даже руки сложил по швам.

— Безумие какое-то. — Ирргалия поправила идеальную прическу.

Впрочем, у нее она всегда была идеальная, будто даже ветер не решался с ней связываться. И я его понимала, фиолетовые глаза посветлели от злости и напоминали драгоценные камушки на свету. Ну ладно, если быть точной, они напоминали утопленные в дюнах глаза пустынника, готового вот-вот изрыгнуть яд на зазевавшуюся жертву.

— Вы что, не можете справиться с одной наглой девицей?

— Одна наглая девица стоит десятка бравых парней, — заметила я. — Если у нее сильный голос, а вы не хотите раздувать из ее появления историю.