Сестренка из Преисподней - Андрей Белянин

– Да… ты… ну-у… выпусти меня-я-я!!!

– Извини, Банни, задумался… – Судя по сопению, она мне не поверила, ну хоть визжать перестала. Пришлось рыкнуть, и кресло нехотя разомкнуло объятия… – Это… как бы… новая технология изготовления мебели. Экспериментальный образец! Видишь ли…

– Оно меня схватило! – В глазах вскочившей девушки горело такое яростное негодование, что я невольно прикрыл беззащитное кресло собой, всерьез опасаясь за его судьбу. – Оно схватило меня! Оно на меня просто бросилось! Я вырывалась, как могла… Это полтергейст!

– Не надо так страшно шутить… В нашей милой квартире только полтергейста еще и не хватает!

– Да говорю же, это он! Больше некому!

– Но…

– Сам посмотри! – Банни обличающе ткнула пальцем в несчастную газету, всё еще продолжающую ее обмахивать. Надо же как старается, обычно и не допросишься. Я цыкнул на нее, и «Вечёрка» опрометью бросилась на свое место, слева от телевизора.

– Вот и всё… никаких шумящих духов. – Мне удалось изобразить самую обаятельную из всех своих улыбок. – Пойдем на кухню, выпьем кофе, там еще оставалось печенье, а данный инцидент не заслуживает даже упоминания в разговоре.

– Я сейчас… – Сестренка задумчиво уставилась в стену.

Ладно, не будем настаивать. Всё-таки у девочки некоторый шок. Такое иногда бывает, хотя и я, и жена в целом очень любим гостей… Господи, ну надо же было в первое утро всё испортить! Я чувствовал себя не в своей тарелке. Во-первых, Наташа ни за что не поверит, что я не подговорил кресло… Во-вторых, эта Банни Цу… как ее там? Будет выискивать по всем углам барабашек, и ничем хорошим это не кончится. Я автоматически выключил чайник, взялся за пакет с остатками крекеров, и тут… вошла она! Мои худшие опасения оправдали себя с превышением всех мыслимых параметров. На сестренке была та же белая матроска с бантом на шее, юбочка, красные осенние сапоги и какой-то декоративный жезл в руках. Видимо, самодельный, с куском красного стекла на вершине и рукоятью, обмотанной золотой фольгой.

– Танечка…

– Моё имя Банни! – грозно отрубила непримиримый боец за Добро и Справедливость… Я опустил руки. – В этом доме завелись злые сущности. Может быть, даже демоны… Я не позволю им завладеть вашими чистыми душами! Я несу возмездие во имя Луны!

– Чай? Кофе?

– Чай, пожалуйста… Ой, чего это я? О каком чае может идти речь, когда злобные монстры охотятся за серебряными кристаллами ваших сердец?!

– С сахаром или с вареньем?

– Я серьёзно говорю! – Она надулась, но села за стол.

– А я разве спорю?

С женщинами вообще глупо спорить. С такими молодыми, длинноногими и упёртыми – ещё и небезопасно. Может, она выпьет чаю, съест печеньку и потихоньку остынет… Я полез в навесной шкаф за розетками для варенья, а обернувшись, едва не грохнул их об пол – Банни пила чай! Но, разумеется, не это было важным… Дело в том, что, когда она подносила чашку к губам, на её запястье матово играла тяжёлая цепь с медальоном в форме изогнутого креста. Ведьмовского медальона Наташиной бабушки! Перехватив мой изумлённый взгляд, сестричка из Петрозаводска недоумённо пожала плечами:

– Это лежало в ящике трюмо. Наташа наверняка разрешит мне поносить, я же потом верну!

– М-м… знаешь, Банни, лучше не надо… У меня с этой вещицей связаны не лучшие воспоминания. И потом, она тебе просто не идет. Слишком старая, молодежь сейчас носит другие фенечки.

– Чушь! Если жалко, так и скажи, я не буду трогать.

– Мне не жалко… – Но скорая на обиду Банни тут же сняла медальон и отставила в сторону чашку, вставая из-за стола. Моя тетрадь со стихами имела глупость остаться на холодильнике и попасться ей на глаза…

– Это что, новый стих? Ах, я и забыла, что ты у нас поэт, член Союза писателей… Может, это твоя цепочка? Может, и тетрадь трогать нельзя? Может, мир изменился и уже не нуждается в защите настоящей Сейлор Мун?! Да-да… как тут у тебя написано?

Войди в рассвет, пока роса легка,

Пока вокруг всего и понемногу…

Дежурный ангел сдвинет облака

И выправит бумаги на дорогу.

Короткий путь из небыли в сюжет.

Короткий вздох о прошлом безразличье.

Любимых глаз необратимый свет,

И запах трав, и этот щебет птичий…

Всё как у всех, банально и смешно,

Рассказано, отыграно, пропето…

И повторяться было бы грешно,

Но так удобно, как иным поэтам.

Дай мне слова – я их сложу в строку.

Хотя бы звук – он зазвучит иначе…

И музыка, что вечна на слуху,

Не возродится в смехе или плаче.

Она сгорит, как нотная тетрадь,

В огне каминном пламенно и нежно.

Я всё прощу, я всё смогу понять –

Безудержно,

безмолвно,

безнадежно…–

издевательски продекламировала поклонница японской анимации, показала мне язык и… улыбнулась! Господи, ее улыбка была настолько чистой и обезоруживающей, что я тоже невольно улыбнулся в ответ. От взаимных обид не осталось и следа, я понял, что мы наверняка подружимся. И в этот момент она празднично растаяла в воздухе! Тихий хлопок, взрыв разноцветных искорок – я на кухне в полном одиночестве, с идиотской улыбкой на лице… Не буду врать, будто бы я испугался. Нет, страх пришел гораздо позднее, вместе с осознанием реальности произошедшего. Сначала я просто ничего не понял и был настолько глуп, что даже задал один идиотский вопрос. Правда, всего один…

– Банни, ты где?

Какое-то время я старательно прислушивался, наивно ожидая ответа. Разум просто отказывался фиксировать такой непреложный факт, как явное исчезновение здоровой шестнадцатилетней девочки в матроске. Я наклонился и молча заглянул под стол… Никого. Часы в соседней комнате бумкнули десять раз. Моя жена собиралась удрать с работы к обеду. Если сейчас быстро дозвониться до милиции…

– Серега, не суетись! Что сделано – то сделано. Водка есть?

– Тебе бы только выпить! Не видишь, горе у человека…

Я обернулся, за моей спиной стояли две одинаковые фигуры. Одна в белом, с нимбом над головой и лебедиными крылами. Другая – в черном, с рожками и крыльями, как у нетопыря. Анцифер и Фармазон, а кого, собственно, я еще ожидал увидеть…

* * *

– Ребята, давайте не будем тратить время на бессмысленные вопросы типа «кто виноват?».

– Обеими ногами «за»! Тем паче что вопрос «кто виноват?» в данном случае даже не является риторическим. Виноват – ты! Ты, и только ты! С головы до пят, окончательно и бесповоротно… Белобрысый – цыц! Потому как на этот раз я прав.