Петербург 2018. Дети закрытого города - Мария Чурсина

Казалось, небо затянулось серыми тучами. Антон стоял в десяти шагах от машины, болтая о чем-то с двумя парнями в военной форме. Автоматов наперевес у них, правда, не было, но Вета уверилась – с ними лучше не связываться.

Разминая затекшие ноги, она выбралась на обочину, как сокровище, прижимая к себе сумку, где до сих пор мялась заветная папка.

– А вот и она, кстати, – обернулся на нее Антон.

Солдаты смерили ее заинтересованными взглядами.

– Ну что, пойдемте оформлять пропуск? – Один из них кивнул на будочку, примостившуюся рядом с ограждением. – А чего вы так испуганно смотрите?

Вета поняла наконец, что солнце закрыли никакие не тучи. Они вместе с машиной, Антоном и бравыми парнями находились в промежутке между двумя металлическими оградами, каждая из которых подпирала небо, никак не меньше. Внешний контур – Вета назвала его внешним за вышки, ожерельем тянущиеся так далеко, куда только хватало глаз, – был утыкан прожекторами, направленными наружу.

– Это что, военная база? – сдавленно поинтересовалась она, понимая, как весело за ней сейчас наблюдать, но все еще не в состоянии перевести дух и оторваться от поражающего воображение зрелища.

– Ну, – развел руками Антон. – Можно и так сказать. А ты куда ехала?

Солдаты снова дружно загоготали.

С документами решилось на удивление быстро. Антон, поглядев на часы, посерьезнел.

– Отвезу тебя в школу, а сам на работу поеду. А то дел по горло, как бы до ночи не засидеться.

Вета хотела спросить – только ради приличия, – где он все-таки работает, но поленилась. Все равно ведь они никогда больше не встретятся, зачем напрасно сотрясать воздух.

Город, который потянутся за окном машины после того, как они преодолели третий контур, поражал обыденностью. Новенькие, но типовые девятиэтажки стояли ровными рядами. Здесь все еще было по-летнему тепло. Люди шагали по улицам вовсе не в серебристых комбинезонах. И третьей ноги ни у кого не было.

На горизонте, правда, проступали очертания высоких и сверкающих на все цвета радуги зданий, но, как объяснил Антон, там был центр, а центру и полагается возвышаться и сверкать. Вета успокоилась и, нашарив в сумке зеркальце, принялась поправлять макияж.

– Школа номер пять, да?

Машину дернуло так, что зеркало упало ей на колени из разжавшихся пальцев. Антон свернул с проспекта на боковую улочку.

– Да.

– Повезло. Это, так сказать, элитная школа.

Вета пожала плечами – особого везения она тут не видела. Вот если бы попасть в университет…

– Вот здесь она и есть. Выбирайся.

Небольшая трехэтажная школа потонула в зелени высоких кленов и низеньких вишен. С обеих сторон ее подпирали дома. По небольшой аллее, замощенной галькой, ветер гонял цветастую обертку от конфеты.

Вета хлопнула дверцей и приняла из рук Антона свою сумку. Не сказать, чтобы тяжелую, но с непривычки сильно оттягивающую плечо.

– Всего доброго, – сказал он, сверкнув улыбкой и стеклами очков. – Ты звони, если что.

Куда надо было звонить, Вета не поняла, но и уточнять не стала. Она только кивнула и зашагала к аллее. Там из клумб с красными и желтыми гладиолусами показывались цветные статуи: львенок, вставший на задние лапы, улыбающийся динозавр, ученый кот. Кто-то еще притаился в глубине, но Вета не стала вглядываться.

Лестница вывела ее к дверям – типичным, школьным. Кажется, такие же самые были в той гимназии, где училась Вета. Давно.

Колотить в них не пришлось.