Вернутся не все! Разведывательно-диверсионный рейд - Артем Рыбаков

Б. – Вы уверены, что он был капитаном?

Ч. – Вполне. Во-первых, остальные его так называли, а во-вторых, мне по роду моей предыдущей службы с представителями органов много контактировать приходилось, гражданин следователь. И опытного сотрудника вашего наркомата я легко от самозванца отличить могу.

Б. – Что произошло после захвата этими людьми лагеря?

Ч. – Первым делом они пустили в расход тех, кто запятнал себя сотрудничеством с немцами. Что интересно, гражданин следователь, когда я для проверки попросил старшего лейтенанта Окунева замотивировать свои действия, он сделал это довольно грамотно. Исполняй я в тот момент обязанности председателя военного трибунала – ВМСЗ{2} выписал бы моментом. Потом освободители наши немного посовещались и, к моему большому удивлению, построили нас в колонну и скорым маршем повели прочь.

Б. – Что именно вызвало ваше удивление?

Ч. – Изначально у меня сложилось впечатление, что все нападение было проведено с целью освободить Окунева из плена. А нас они решили вывести уже потом.

Б. – Перечислите других членов этой группы. И, если можно, о каждом расскажите подробнее.

Ч. – Командир – майор госбезопасности Куропаткин Александр Викторович. Кадровый командир. Оперативно и тактически очень грамотен. Поощряет инициативу подчиненных, но последнее слово всегда за ним. В общении с личным составом корректен, хотя похоже, что с большинством других членов группы у него дружеские отношения. Очевидно, что они служат вместе много лет. Знаете, как это в гарнизонах бывает?

Б. – Почему вы решили, что он кадровый командир?

Ч. – По выправке, лексикону – да по множеству признаков. В конце концов, я скоро два десятка лет в строю!

Б. – Я верю вашему опыту, гражданин Чернявский, но уточнить обязан. Рассказывайте про других.

Ч. – Ответственный за оперативную работу у них был капитан, фамилию которого я не знаю. Только псевдоним и имя с отчеством. Бродяга – у него прозвище, а так называли Александром Сергеевичем. Самый старый из всех – по некоторым обмолвкам, ему за пятьдесят, воевал еще в Гражданскую. На вид, правда, столько я бы ему не дал – выглядит моложе. Мне показалось, что он совсем недавно носил усы. Характерным таким жестом верхнюю губу поглаживал иногда.

Штабной работой у них еще один командир заведовал. Я его только по псевдониму знаю – Тотен. Довольно молодой человек – лет тридцать с небольшим ему. Он в группе за переводчика. По-немецки как природный немец говорит.

Б. – Как вы определили, что он настолько хорошо владеет немецким?

Ч. – Несколько раз при мне он переводил вражеские документы, и во время операций он с немцами разговаривал. Они при этом, надо отметить, никакого беспокойства не выказывали – следовательно, акцент у него если и был, то не сильный. А бумаги он вообще с лета как по-русски читал.

Врач группы – Сергей Александрович. Военврач 3-го ранга по званию, но почти все его называли просто Док. В группе вообще очень распространено обращение по псевдонимам. То есть при посторонних, вроде нас, они, конечно, звания используют, но между собой – или по псевдонимам, или по именам. Наш военврач, Приходько, о нем я уже упоминал, довольно много общался с этим Доком и отзывался о его профессиональных качествах весьма высоко. Кстати, у старшего лейтенанта Окунева тоже есть медицинское образование – он еще в лагере Приходько поврежденную руку вылечил.

Б. – Как так? По вашим словам, Окунев в вашем лагере пробыл всего три дня.

Ч. – А как очнулся и в себя пришел, так и вылечил Семена. Рука у того плетью висела – он даже ложку ею держать не мог, левой ел. А тут раз – и все в порядке!

Но военврач – настоящий знаток – для нас даже специальную диету разработал, а то бы поносом все умаялись. Первые пару дней нам бульон и жидкий суп давали – и то многих пронесло, уж извините за такие подробности.

Также в группе было еще несколько человек, но я их или не видел, или не общался. Ответственный за разведку – лейтенант или старший лейтенант госбезопасности, подрывник, и еще два оперативника – Дымов и Зельц. Один из них до этого в РККМ служил.

Б. – На основании чего вы сделали подобные выводы?

Ч. – Случайно услышал, как Бродяга говорил: «Леша, ты свои ментовские замашки бросай – не карманников по рынку гоняешь».

Подрывника их я не видел, слышал только, что зовут его Иван-казак.

Б. – Вы упоминали ранее, что и в операциях этой группы участвовали, и документы они при вас переводили, так?

Ч. – Именно так. Но я бы несколько по-другому это сформулировал. Боевые операции они проводили, чтобы обеспечить нас оружием и продовольствием. Мы же все оголодавшие были. У спасителей наших с едой и оружием все хорошо было, а тут нас свалилось четыре с лишним сотни. Вот они и начали нам пропитание добывать. Ну и вооружать, конечно. Иногда наоборот – вооружать, а потом мы уж сами еду добывали.

Б. – По вашим словам, группа хорошо вооружена. Опишите их вооружение, снаряжение.

Ч. – А операции?

Б. – Про операции расскажете позже.

Ч. – Вооружены, как я уже говорил, очень хорошо – одних пулеметов штук шесть. И наши, и немецкие, трофейные. Несколько автоматов. Винтовки самозарядные и снайперские. У каждого – пистолет, а то и два. Много гранат – и наших, и немецких. Еще мне снаряжение их понравилось. Что-то вроде того, что немцы носят – с плечевыми ремнями, но ремни шире и подсумки не только на поясе висят. Проще нарисовать, чем объяснять, гражданин следователь. У командиров хорошего качества, фабричное, у сержантов похуже – видно, что сами шили.

Как минимум три радиостанции, причем небольшие. Они их в ранцах носили.

Б. – На основании чего вами сделаны выводы о наличии нескольких радиостанций?

Ч. – Мои бойцы мне рассказали, что во время проведения операций члены группы, которые, как правило, командовали отдельными подразделениями наших бойцов. Многие из них докладывали, что периодически «рыси» отходили в сторону, к своим вещмешкам, и как будто разговаривали сами с собой. Славинский, он связистом был, а раньше инженером на телефонной станции работал, сказал, что видел, как один из них какое-то устройство на проводе в ухо вкладывает. Подошел поинтересоваться, а ему ответили, что это волновод.

Б. – Почему вы их назвали «рысями»?

Ч. – Они себя называли «Группа специального назначения «Рысь». Я видел журнал боевых действий.

30.08.1941

С моих слов записано верно: Чернявский.