Соколиная охота - Сергей Шведов

– А о Черном Вороне нет известий?

– Пока нет, но, думаю, он скоро объявится, раз уж в воздухе отчетливо запахло мертвечиной.

Раздражение падре Доменика было понятно Карочею. Человек провел много лет вдали от родного дома и рассчитывал дожить остаток дней в довольстве и покое, но, увы, судьба распорядилась по-иному. Что же касается скифа, то он скорее обрадовался, получив эти сведения. Вмешательство кагана Славомира, закоренелого язычника, в дела франкской империи не останутся, надо полагать, незамеченными ни папой Евгением, ни императором Лотарем, и тогда у Карочея появится шанс направить их гнев в нужное русло, поспособствовав тем самым укреплению позиций хазарских купцов на южном побережье Варяжского моря.

Монсеньор Николай оказался более осведомленным и словоохотливым человеком, чем уважаемый Варнерий, и Карочей не замедлил этим воспользоваться. Тем более что длительное и трудное путешествие как нельзя более способствует сближению людей, доброжелательно настроенных друг к другу.

– Так ты, бек, знаком с внуками князя Витцана Ободритского? – удивился монсеньор Николай.

– Знаком, – подтвердил Карочей. – Но не скажу, что это знакомство доставило мне удовольствие. Воислав Рерик погубил нашего кагана Обадию. Этот человек не чужд магии и связан с самыми темными культами. В частности, с культом Черного бога Велеса.

– Наслышан, – задумчиво произнес монсеньор Николай. – О культе наслышан, а не о твоем Рерике. Ты, вероятно, не в курсе, бек, что Меровей, прозванный Венделиком, то есть Вандалом, носил длинные волосы?

– А есть какая-то связь? – удивился Карочей.

– Чернь считала, что Меровинги обладают магической силой, дарованной им Велесом, и что эта сила заключена в их волосах. Увы, подобные суеверия бывают очень живучими. Потомок Меровея король Хлодвиг принял христианство, но подстричь волосы отказался. Это случилось три с половиной века назад. С той поры род Меровингов раскололся, ибо значительная его часть не захотела отречься от заблуждений предков. Князь ободритов Витцан был закоренелым язычником, но у него хватило ума поддержать императора Карла в его войне с саксами, данами и лютичами. Карл едва не разорил столицу лютичей Волынь, но князю Сидрагу удалось от него откупиться. Через несколько лет, уже после смерти князя Витцана, князь лютичей Свентислав сговорился с данами и разорил город Рерик. Князья Драговит и Годлав были убиты. Но ты, бек, об этой истории уже, вероятно, наслышан.

– А почему Карл не помог своим союзникам ободритам?

– Потому что сыновья оказались глупее отца и успели к тому времени рассориться с императором.

Дорога в Ахен оказалась труднее, чем поначалу предполагал Карочей, особенно в горной ее части. Перевалы в это время были свободны от снега, но степняку довелось пережить немало неприятных минут, двигаясь по довольно узкой тропе над бездонной пропастью. Счастье еще, что кони, выделенные хазарам гостеприимными хозяевами, оказались привычны к горам и не доставили путешественникам много хлопот. Тем не менее бек почувствовал большое облегчение, когда спустился с гор на равнину и вдохнул полной грудью воздух, насыщенный ароматами цветущей земли.

Дальше путешественники двигались лесом. Если верить Варнерию, то в этих густых зарослях полными хозяевами были разбойники, но свита монсеньора Николая была достаточно велика и хорошо вооружена, чтобы бояться случайного наскока. Тем не менее Карочей приказал своим хазарам держаться настороже.

– Я все-таки не понимаю, уважаемый Варнерий, почему папа Евгений и монсеньор Николай так опасаются возвышения Меровингов, ведь большинство из них христиане?

– Исключительно между нами, почтенный бек. Король Хлодвиг не только принял христианство, но и получил от византийского императора инсигнии, подтверждающие царское происхождение его рода. Меровинги всегда тяготели к Константинополю, что, естественно, не нравилось Риму.

– А от какого царя ведут свой род Меровинги?

– От царя Трои Приама. Точнее, от его младшего сына. А старший сын царя Приама Эней, как тебе, вероятно, известно, основал Рим.

Карочей слышал об этом впервые, но не стал выставлять напоказ свое невежество и лишь задал уточняющий вопрос:

– А прямых потомков Энея в Риме, наверное, не осталось?

– Увы, – вздохнул Варнерий. – Рим слишком долго был республикой, чтобы в жилах его обитателей сохранилась царская кровь.

Из всего услышанного от Николая и Варнерия Карочей сделал вывод, что младшему сыну Людовика Благочестивого здорово не повезло, ибо его угораздило родиться от женщины, чье происхождение стало головной болью для многих благородных влиятельных сеньоров, как светских, так и духовных. И эти сеньоры сделают все от них зависящее, чтобы царственный род Меровингов никогда не вырвался из забвения.

– Ахен, – громко воскликнул Варнерий. – Слава всевышнему, наконец-то добрались.

Карочей рассчитывал увидеть если не второй Рим, то, во всяком случае, нечто неординарное, внушающее уважение, однако стольный град франков его разочаровал. Из всех известных беку городов Ахен более всего был похож на Славутич, столицу княжества радимичей. Те же стены, сложенные из огромных бревен, и та же грязь на мощенных деревом улицах. Ну, разве что христианский храм, совсем недавно выстроенный из камня, мог привлечь взор утомленных путников. В довершение всех бед выяснилось, что император Лотарь уже покинул Ахен и прямиком отправился в Страсбург на похороны своего отца. Карочей едва не выругался, узнав о новой неприятности, свалившейся на его седеющую голову, но в последний момент сдержался, дабы не выглядеть мужланом в глазах монсеньора Николая и его свиты, разодетой в меха и драгоценную парчу.