Помазанник из будущего. «Железом и кровью» - Михаил Ланцов

Дукмасов вопросительно посмотрел на цесаревича. Тот улыбнулся и продолжил:

– Пресс может в час сделать шестьдесят штамповок. Он рассчитан на такую нагрузку. Однако по каким-то причинам на него поступают всего десять-пятнадцать заготовок. Вот недовыработка и есть упущенная выгода от простоя. Мог сделать, но не сделал.

– Любопытно получается. Ведь так можно рассматривать не только станок, но и человека, который бездельничает?

– Именно так. Вот посмотри тут, – Александр указал ему на один из листов папки. – У любого государства можно посчитать максимальное значение производительной силы, на которое способны его жители. Впрочем, не будем влезать в совершенно ненужные дебри. Как ты понимаешь, чтобы увеличить оборот, нужно производить больше товаров. Для этого необходимо привлекать свободные капиталы на модернизацию производства. Например, для установки новых станков и обучение персонала. Возросшее количество произведенного товара нужно кому-то продавать, чтобы покрыть увеличившиеся расходы и вернуть вложенные капиталы… И вот мы подходим к пониманию рынка сбыта. Промышленность России не развивается потому, что ей некому продавать многие товары. Население-то жутко бедное. А при имеющихся объемах производства не получается поддерживать технологии на мировом уровне. Мы не в состоянии успешно конкурировать, все больше и больше отставая. То есть наши заводы еле концы с концами сводят и средств на модернизацию им взять неоткуда.

– Получается какой-то замкнутый круг.

– Он самый. А учитывая, что реально конкурентоспособен только достаточно крупный бизнес, то вообще беда.

– Почему? А как же быть с мелким, частным делом? Ведь это голубая мечта широких слоев разночинцев.

– Малый бизнес может что-то конкурентоспособное предложить только в сфере услуг или штучного производства каких-нибудь уникальных вещей. Решить вопросы массового товарного производства он не в состоянии в принципе по причине недостатка капитала. Попытка переложить на его хрупкие плечи непосильные задачи обернется катастрофой для государства и гибелью для него. То есть эти мысли – очередная иллюзия или утопия, если хотите.

– И как нам им донести это понимание?

– Никак. Зачем лишать людей мечты? Просто делать свое дело, оставляя крупные зазоры для мелких частников. Нужно же кому-то постоянно открываться и разоряться? – Цесаревич улыбнулся, а Дукмасов невольно выдержал паузу, обдумывая услышанные слова.

– А почему именно промышленность так важна для здоровой экономики?

– Хм. – Цесаревич задумался. – Уже сейчас нам выгоднее заказывать промышленные товары в иных государствах, а не производить их у себя. Даже с учетом транспорта и пограничных пошлин. Тем более что пошлины мой отец, под нажимом европейских государств, сильно снизил. Но это выгодно только в сиюминутном ракурсе. То есть экономия будет только здесь и сейчас. Однако если посмотреть на проблему в перспективе, то становится ясно, что это приведет к постановке подобного государства в зависимость от более развитых соседей. И в итоге без войны Россия превращается в самую обычную колонию, от которой потребно только сырье и куда сбывают промышленную продукцию от «благодетелей». А в случае какого-либо обострения отношений всегда можно перекрыть поставки жизненно важных товаров. Ведь они у нас не производятся. Так и получается, что независимость опирается не столько на «штыки», сколько на заводы и фабрики.

– Никогда не слышал ничего подобного. Я думал, независимость опирается на армию, а не на экономику и промышленное производство, – Дукмасов сосредоточенно потер лоб.

– Армия важна, но она вторична. В нынешних условиях без толковой промышленности нельзя создать по-настоящему боеспособную армию. Обмундирование, снаряжение, вооружение, боеприпасы и прочее – все это из воздуха не рождается.

– А как же быть с высказываниями о том, что в армии главное – это прежде всего боевой дух, дисциплина и традиции?

– Даже не знаю, что вам ответить. В голове крутятся одни нецензурные слова. – Александр улыбнулся. – Армия – это вооружение, обучение и администрирование. Причем взаимосвязанно. Вы никогда не задумывались, сколько стоит обучить хорошего солдата? Не украшение для плаца, а солдата.

– Мне говорили, что это долгое, но недорогое занятие.

– Вас обманывали. Нагло. Это не только долгое занятие, но и невероятно дорогое. Хороший солдат – это не болванчик, бездумно выполняющий приказы, а отлично подготовленный боец с головой на плечах. Тут и прекрасное питание, и хорошее обмундирование, и физическая подготовка, и стрельба, и рукопашный бой, и многое другое. Стоимость подготовки полноценного солдата превышает аналогичную у практически любого ремесленника средней руки. Сколько их в полку? Для хорошего унтер-офицера еще больше цена времени, сил и средств установлена. А для офицера – и подавно.

– Так ведь при таком подходе никаких денег не напасешься!

– Правильно. Но если не так подходить к делу, то мы будем получать вместо армии вооруженный сброд. В лучшем случае. Мы можем, например, совершенно спокойно перейти к новомодной призывной системе. Но как нам учить солдат той же стрельбе? Где напастись боеприпасов и оружия? Ведь наша промышленность неспособна их произвести даже для полноценной учебы. И так обстоят дела не только в армии. Одни популистские лозунги, воровство и профанация. Вот вы думаете почему я не стремлюсь отменить крепостное право? Не задавались вопросом?

– Задавался, но ответа так и не находил. Ведь крепостное право – это клеймо.

– Глупости это, а не клеймо. Эта риторика просто попытка других государств повлиять на нашу внутреннюю политику. Вы думаете, отмена крепостного права положительно подействует на Россию? – Саша налил себе еще чаю, отхлебнул и вопросительно посмотрел на Павла.

– Думаю, что да. Это освободит рабочие руки и ускорит развитие нашей промышленности.

– Теоретически вы правы. Но особенно подчеркну – теоретически. Что нам предлагал с ними сделать Милютин?

– Дать крестьянам свою землю, чтобы они смогли на ней жить своим умом.

– Эта формулировка для газет. Что он предлагает на практике?

– Ваше Императорское Высочество, я вас не очень понимаю!

Александр улыбнулся:

– На практике Милютин хочет, чтобы в деревне начался жуткий голод.

– Я с ним лично знаком! Уверяю вас, он патриот Отечества и никогда даже мыслей таких в голове не держал!

– Не горячитесь. Все достаточно просто. Ни вы, ни большинство дворян не имеете никакого представления о сельском хозяйстве, включая Милютина. Да и с пониманием процессов, протекающих в экономической жизни, у дворян сущая беда. Предложение отменить крепостное право в той форме, что звучало со стороны действующей комиссии, есть либо полное непонимание, либо открытое вредительство.

– Ваше Императорское Высочество, ну почему же вам везде враги и злые умыслы видятся?

– Потому как не без этого. Смотрите сами. Вот, – Александр достал из ящика стола еще одну папку, – здесь я попробовал обобщить все материалы по подготовке земельной реформы. Вы, наверное, в курсе, что собирается замечательный сборник «Статистический временник»[3]. Его подготовка несколько затянулась, однако уже сейчас, опираясь на черновые цифры, можно сделать очень интересные выводы. На данный момент в европейской России наличествует около шестидесяти миллионов человек населения. Из них примерно сорок три миллиона – разного рода крестьяне, половина которых – крепостные. То есть мы имеем по факту двадцать три миллиона крепостных крестьян.