Обсидиан - Дженнифер Арминтраут

— Для клумбы. Я понял. — Он оперся бедром о дверной проем и скрестил на груди руки. В его глазах что-то блестело. Нет, не гнев... что-то еще.

Я сделала основательный вдох. Если этот товарищ снова меня перебьет... Мой голос принял модуляцию, которую использовала моя мать в те годы, когда я была помладше и играла с острыми предметами.

— Я бы хотела узнать дорогу к магазину, где я могу купить продукты и саженцы.

— Ты в курсе, что в этом городе всего один светофор, верно? — Обе брови взлетели так высоко, словно он сомневался в моей умственной адекватности. Значит, вот почему его глаза так подозрительно блестели. Он насмехался надо мной.

На какой-то момент все, что я могла - это смотреть на него во все глаза. Он был, возможно, самым привлекательным парнем из всех, что я видела в реальной жизни. И оказался абсолютным кретином. Пойди тут разберись.

— Ты знаешь, все, что я хочу, это узнать направление. Но вижу, что попала в не удачное время.

Уголок его рта дернулся вверх.

— Для тебя всегда неудачное время, чтобы стучаться в мою дверь, ребенок.

— Ребенок? — повторила я, округлив глаза. Темная издевательская бровь вновь поползла вверх. Я начинала ненавидеть эту бровь. — Я не ребенок. Мне семнадцать.

— Неужели? — Он моргнул. — А выглядишь так, будто тебе двенадцать. Нет. Возможно, тринадцать. У моей сестры есть кукла, которая чем-то напоминает мне тебя. С огромными глазами и пустая.

Я напоминала ему куклу? Пустоголовую куклу? Жар обжег мою грудь, сдавливая дыхание.

— Да-а, вау. Извини за беспокойство. Я больше не стану стучаться в твою дверь. Поверь мне на слово.

Я развернулась, намереваясь уйти прежде, чем уступлю безумному желанию врезать кулаком ему в лицо... или заплачу.

— Хэй, — окликнул он.

Я остановилась на последней ступеньке, отказываясь оглянуться, чтобы не выдать, насколько сильно была расстроена.

— Что?

— Тебе нужно выехать на вторую трассу и свернуть к северу на 220 маршрут. Так доберешься до Петербурга. — Он раздраженно выдохнул, словно делал мне огромное одолжение. — «Мир продуктов» находится прямо в городе. Ты вряд ли сможешь проехать мимо. Хотя... может быть и сможешь. Рядом, по-моему, есть магазин хозтоваров. Наверное, у них найдутся в продаже вещи, которые закапывают в землю.

— Спасибо, — пробормотала я себе под нос. — Придурок.

Он рассмеялся, низко и гортанно.

— Теперь это уже не слишком женственно, Котенок.

Я резко развернулась.

— Никогда больше не зови меня так! — отрезала я.

— Но ведь это лучше, чем называть кого-либо придурком, верно? — Он толкнул дверь. — Это был любопытный визит. Я буду вспоминать о нем еще долгое время.

Окей. Значит, вот как.

— Знаешь, а ведь ты прав. Как неправильно с моей стороны называть тебя придурком. Потому что это слишком милое обращение по отношению к тебе, — сообщила я, очаровательно улыбаясь. — Ты - озабоченный кретин.

— Озабоченный кретин? — повторил он. — Как очаровательно.

Я сделала неприличный жест, а он рассмеялся снова, наклонив голову. Копна волос упала на его лицо, почти закрыв насыщенно-зеленые глаза.

— Очень культурно, Котенок. Уверен, что у тебя в запасе осталось еще немало интересных прозвищ и жестов, но мне не слишком интересно.

Я, действительно, с трудом сдерживалась, чтобы не сказать или не сделать чего-либо совсем уж лишнего. Проявив реальное усилие, я с напускным достоинством прошествовала к своему дому, лишив его удовольствия видеть, насколько сильно он задел меня за живое

По жизни я всегда старалась избегать конфликтные ситуации, но этот парень пробуждал во мне небывалую стервозность. Дойдя до машины, я рванула дверцу на себя.

— Еще увидимся, Котенок! — окликнул он, рассмеявшись, и захлопнул за собой дверь.

Слезы злости и смущения жгли мои глаза. Я завела машину и резко сдала назад.

«Сделай усилие», — сказала мне мама.

Вот что случается, когда делаешь усилие.