Ты моя! И это не обсуждается. Часть 1 - Татьяна Ярош

— Где твоя благодарность, Амелия? — ласково сказал он. — Столько лет я тебе помогал, а ты не теперь не желаешь помочь мне.

Я выдохнула и посмотрела на кольцо. Давным-давно профессор подарил его мне, как талисман и защитник, который должен был оберегать меня от самой себя.

Слова Гройта заставили снова ощутить себя опасным зверем, изо рта которого капает ядовитая слюна. Вернулось ощущение страха перед тем, что я так тщательно скрывала в себе.

Профессор добился своего и меня начала грызть совесть. Насколько бы сильно мне ни нравилось, что он хочет применить мой дар, я у него в долгу.

— И что мне нужно сделать?

Лицо мужчины заметно оживилось. Пусть я не дала согласия, но тот понял, что почти у цели.

— Ничего плохого, Амелия, — профессор потрепал меня за плечо. — Ты ищешь подвох там, где его нет.

— И все же, — настояла я на конкретном ответе.

Если мне и придется применять магию, то хотелось бы знать для чего.

Профессор ответил не сразу. Он некоторое время смотрел в окно, будто собирался с мыслями. Может, думал, как правильно преподнести новость, чтобы не спугнуть. В его глазах, по крайней мере, я не заметила злого умысла.

— Я хотел попробовать научить тебя думать целенаправленно, — наконец, сказал он.

Я вопросительно приподняла брови.

— Все просто, Амелия. Мы с тобой садимся в удобные кресла. — Профессор мягким жестом указал на мебель в конце кабинета. — А потом ты должна будешь расслабиться и заглянуть в себя.

Он замолчал и вопросительно уставился на меня.

— И все? — с сомнением спросила я.

— Да, — кивнул тот. — Всего лишь расслабиться и подумать о чем-то.

Мужчина сделал неопределенный жест кистью. Его глаза были уставлены в потолок, но я все равно заметила предвкушение.

Профессор вдруг вздрогнул всем телом и выставил перед собой руки.

— Или вот сама представь, — воодушевленно начал он. — Ты думаешь о каком-то конкретном месте и представляешь, что будет, если твоя сила выйдет на свободу.

Я скривилась. Вот уже что мне действительно не хотелось делать.

— Потом ты делаешь усилие, — продолжал профессор. — И возвращаешь все на свои места. Это вроде тренировки.

— Вы же говорили придется применить мой дар.

— Так я и имел это в виду.

Меня одолело сомнение.

— Не думаю, что это хорошая идея, — твердо сказала я. — Такое обычно плохо заканчивается, а я не настолько хорошо собой владею, чтобы в нужный момент остановить.

Мужчина махнул рукой.

— Я в тебя верю.

— Я тоже, — парировала я. — Но это опасно.

Профессор потемнел лицом. Он едва заметно поджал губы и посмотрел на меня с холодностью. Видеть его недовольство было неприятно, но смириться и сложить руки не в моем духе. Любая сила опасна, если не уметь ею пользоваться, а когда она еще и разрушительна, как огонь, то и вовсе не стоит идти на эксперименты.

В душе появилось тягостное чувство упрямого отчаяния. Мне не хотелось разочаровывать профессора, но и не хотелось ставить под угрозу жизнь студентов.

— Что ж, — сухо сказал Гройт. — Тогда и держи себя всю жизнь в узде.

Его слова задели за живое.

— Значит, буду, — упрямо ответила я. — Буду держать в ежовых рукавицах, если это необходимо.

Я сложила ладони вместе и крепко сжала их.

Не хотелось ссориться с профессором, но тот задумал опасную авантюру, с которой я могу не справиться. Ставить под угрозу жизнь невинных куда хуже трусости или бравады. Особенно последнее ни к чему хорошему не приводит.

— Мне жаль тебя, Амели.

Я вздрогнула всем телом. В горле встал ком и захотелось поскорее уйти, чтобы побыть немного одной.

— Ты ведешь себя, как трусиха, — неожиданно тот поменял тон. Теперь в его голосе слышался упрек и даже брезгливость. — А ведь я тебя не этому учил.

— Да, так и есть.

— Сейчас ты ведешь себя так, словно бы тебе все равно.

— Это неправда, — возразила я.

Мужчина подошел ко мне и заглянул в глаза.

— Тогда почему не хочешь учиться? Почему предпочитаешь прятаться за стеной?

— Вы меня этому учили.

— Я не этому тебя учил, — надавил тот. — Я хочу, чтобы ты могла справляться с собой, а не пыталась зарыть талант в землю.

— Но это проклятье!

Профессор схватил меня за плечи и приблизил ко мне свое лицо.

— Нет, Амели, если уметь этим пользоваться.

Пурпурные глаза вспыхнули, и следом пришло чувство, похожее на усталость.

Я покачнулась. Профессор подставил мне плечо и отвел к креслам.

— Ты плохо себя чувствуешь?

Слабый кивок был пределом моих возможностей.

— Ничего, Амелия. — Слова профессора звучали приглушенно, словно тот находился очень далеко. Мир перед глазами расплылся, а нос защекотало запах корицы. — Сейчас отдохнешь и пойдешь дальше заниматься.

Дышать в какое-то мгновение стало просто невыносимо из-за усилившегося запаха корицы. Иногда он становился слабее, и тогда я чувствовала другой запах, который навевал ужас и погружал те дни, когда рядом совсем никого не было. Я ощущала запах каштанов — горький аромат детства.

Когда запах корицы снова усилился, перед глазами все потемнело, и я утратила связь со своим сознанием.