Книга Жизни - Дебора Харкнесс

– Звучит многообещающе. И знаешь, не так уж это невозможно, – спокойно отреагировала я.

– Диана, пойми: это работа без выходных. – (Я чувствовала нарастающее раздражение Мэтью.) – Неужели ты готова отринуть профессора Бишоп, чтобы стать миссис Клермон?

– Возможно, ты не заметил, но я уже являюсь миссис Клермон. – (Мэтью недоуменно заморгал.) – Мне и так более чем на год придется отказаться от занятий со студентами, лекций, чтения академических журналов и публикации статей, – добавила я.

– Это временно, – буркнул Мэтью.

– Ты так думаешь? – удивилась я. – И ты готов пожертвовать своим местом в колледже Всех Душ, чтобы превратиться в мистера Мамашу? Или мы наймем няньку, которая будет возиться с нашими непредсказуемыми и неуправляемыми детьми, пока я читаю лекции и веду ученые споры?

Молчание Мэтью было красноречивее любых слов. Похоже, до сих пор он вообще не задумывался об этой стороне нашей семейной жизни. Или решил, что я с легкостью жонглера смогу совмещать преподавание и заботу о детях. «Твой типичный подход», – подумала я и сделала новый бросок:

– Только один раз ты ненадолго сбежал от меня в Оксфорд. Захотелось побыть рыцарем в сверкающих доспехах. Твои нервы тогда были ни к черту. Я понимала твое состояние, потому и простила тебе это бегство. Но все остальные дни нашей совместной жизни мы сообща встречали наши беды. Почему ты считаешь, что теперь этот подход должен измениться?

– Это не твои беды, – ответил Мэтью.

– Когда я связала свою жизнь с твоей, они стали и моими бедами. У нас уже есть общая ответственность за детей. Чего ж ты не скажешь, что это не твои дети?

Мэтью молча уставился на меня. Его молчание затягивалось, и я стала волноваться, не вогнала ли я его в ступор.

– Более никогда, – наконец пробормотал он, встряхнув головой. – После сегодняшнего дня я никогда не повторю этой ошибки.

– Мэтью, в нашем семейном лексиконе нет слова «никогда». – Мой гнев на мужа искал выход; я подошла и впилась ногтями в плечи Мэтью. – Изабо считает слово «невозможно» нефранцузским? Так вот, «никогда» – это не бишопско-клермонское слово. Больше не произноси его. А что касается ошибок, как ты смеешь…

Мэтью заглушил мои слова поцелуем. Я молотила по его плечам, пока не начала уставать и терять желание превратить своего драгоценного мужа в месиво. Криво усмехнувшись, Мэтью отошел на шаг.

– Дай мне хотя бы закончить мысль. Никогда… – Мэтью перехватил мой кулак на пути к своему плечу. – Никогда более я не сделаю ошибки… Я недооценивал тебя. Это не повторится. – Воспользовавшись моим изумлением, Мэтью поцеловал меня крепче и более страстно, чем прежде. – Теперь понятно, почему у Филиппа всегда был такой изможденный вид, – задумчиво и печально произнес Мэтью, оторвав свои губы от моих. – Сколько сил уходит на то, чтобы делать вид, будто ты главный, когда в действительности всем курятником управляет твоя жена.

Я хмыкнула. Такой анализ динамики наших отношений выглядел подозрительным.

– Пока мы наедине, повторю еще раз: я убедительно прошу тебя рассказать Саре, что ты прядильщица времени. И про все лондонские события тоже расскажи. Договорились?

– Договорились, – ответила я, надеясь, что он не заметил моих скрещенных пальцев.

Ален дожидался нас внизу, стоя возле лестницы. Как всегда, он был в темном костюме. На лице – его всегдашнее выражение бдительного спокойствия.

– Все готово? – спросила я.

– Конечно, – ответил Ален, подавая мне окончательный вариант меню.

Я быстро пробежала глазами строчки:

– Прекрасно! Пригласительные карточки разложены? Вино разлито по графинам? Серебряные чаши ты тоже нашел?

Губы Алена слегка дрогнули.

– Все ваши распоряжения, мадам де Клермон, были исполнены неукоснительно.

– Вот вы где. А я уж начал думать, что вы собрались бросить меня на съедение львам.

Попытки Галлогласа одеться к торжественному обеду ограничились причесанными волосами и кожаными штанами, надетыми вместо заношенных джинсов. Ковбойские сапоги, надо полагать, по его представлениям, вполне соответствовали официальной обуви. Однако вместо рубашки он так и остался в футболке. Надпись на ней советовала нам сохранять спокойствие и хранить верность мотоциклам «Харлей». Короткие рукава позволяли лицезреть впечатляющую коллекцию татуировок на руках нашего племянничка.

– Не ругайся, тетушка. Футболка черная, – извиняющимся тоном произнес Галлоглас, поймав мой хмурый взгляд. – Мэтью послал мне одну из своих рубашек, но когда я стал застегивать пуговицы, она лопнула на спине.

– Ты выглядишь очень стильно, – успокоила я его, оглядывая коридор на предмет появления гостей.

Вместо них я увидела Корру. Моя дракониха взгромоздилась на статую нимфы и торчала там наподобие нелепой шляпы. Весь день она кружила над Сет-Туром и Сен-Люсьеном. Я позволила ей порезвиться в обмен на обещание хорошо вести себя завтра в дороге.

– Вы что там замешкались наверху? – спросила вышедшая из гостиной Сара, подозрительно поглядывая на нас с Мэтью.

Как и Галлоглас, Сара ограничилась минимум дресс-кода. На ней была длинная, ниже бедер, рубашка лавандового цвета, и бежевые брюки до щиколотки.

– Мы уж думали, нам придется отправлять поисковый отряд.

– Диана не могла найти свои туфли, – гладко соврал Мэтью и тут же виновато посмотрел в сторону Виктуар, стоявшей неподалеку с подносом, полным бокалов и рюмок.

Разумеется, туфли она поставила у самой кровати.

– Виктуар не свойственна забывчивость, – изрекла Сара, щуря близорукие глаза.

Корра заверещала и защелкала зубами, выражая согласие. На каменный пол посыпались искры. Хорошо, что он не был устлан ковром.

– Диана, неужели ты не могла притащить из елизаветинской Англии что-нибудь менее проблемное? – спросила моя тетка, угрюмо поглядывая на дракониху.

– Что? Может, нетающий снежок? – спросила я.

– Вначале мне пришлось разбираться с последствиями ведьминой воды, низвергавшейся с башни. Теперь эта огнедышащая дракониха, поганящая мои статуи в коридоре. Вот что значит пустить в семью ведьму!

Изабо нарядилась в светлый шелковый костюм. По цвету он напоминал шампанское в фужере, который она взяла с подноса.

– Тут поневоле задумаешься, так ли уж не права Конгрегация, заставляющая нас держаться порознь.

– Желаете что-нибудь выпить, мадам де Клермон? – спросила Виктуар, спасая меня от необходимости отвечать свекрови.

– С удовольствием, – ответила я.

В бокалах на подносе было не только вино, но и вода со льдом, в которой плавали голубые цветки огуречника и листья мяты.

– Привет, сестричка, – послышался голос Верены.