Смех победителя - Дмитрий Казаков

– Хорошо, – проговорил Хорст, сделав добрый глоток. Приятно было сидеть вот так, не боясь косых взглядов и испуганных воплей: «Маг! Ужасный маг! Спасайся, кто может!».

Илна отхлебнула чуть-чуть и поморщилась.

– И чего в этом пиве хорошего? Горькое ведь!

– Не скажите, почтенная госпожа, – проговорил кто-то совсем рядом мягким голосом. – Горечь горечи рознь…

Хорст повернул голову и обнаружил одного из купцов, ухитрившегося подойти совершенно бесшумно.

– Простите, что нарушил вашу беседу, – склонил тот кудлатую голову, хитро блеснули темные глаза. – Если скажете, сразу уйду, но хотелось бы побеседовать, узнать, что творится на востоке…

– А с чего вы взяли, что мы оттуда? – полюбопытствовал Хорст.

– Это просто. – Купец улыбнулся: – Вы одеты не как карнийцы и не как торговые люди, а это значит, что вы пришли вместе с князем Ангиром…

– Садитесь, – кивнул Хорст, – давно не встречал столь наблюдательного человека. Может быть, вы еще определите, кто я такой?

Купец сел, поставил принесенную с собой кружку и задумчиво огладил бороду.

– Не знаю, – сказал он, – надо подумать…

– А вы откуда, с запада? – Оживилась Илна. – Чего там нового? Что слышно в Речном княжестве?

Купец отвечал неторопливо, тщательно выбирая слова, потом сам стал расспрашивать о том, что творится на востоке, каковы там дороги и не пошаливают ли холиасты, а Хорст все время ощущал на себе его внимательный ощупывающий взгляд.

– Ну, пора и честь знать, – сказал купец, когда обмен новостями закончился. – Спасибо за рассказ! Да благословит вас Порядочный Нитул!

Упоминание небесного покровителя купцов заставило Хорста улыбнуться.

– А как же ваши догадки относительно того, кто я такой? – спросил он.

– Есть одна… – огладив бороду, сказал купец. – Да только от нее мне самому страшно становится…

– Ну-ну, – подбодрил Хорст.

– Вы – маг, – понизив голос до шепота, сообщил купец.

Хорст удивленно отшатнулся.

– Что, так заметно? – хмыкнула Илна.

– И не ожидал угадать! – Купец просто сиял. – На редара мало похожи, несмотря на меч, на дружинника – тоже, а кого еще берут с собой в военный поход? О маге же, что при князе состоит, много по городу болтают, правда, ерунду всякую… Что он то знамение вызвал, которое горожане перед штурмом видели!

– Ерунда, – согласился маг, ощущая, как внутри разгорается знакомая болезненная щекотка. – Про нас всегда много всего рассказывают. А вы, почтенный, не знаю вашего имени, мне понравились, так что я подарю вам кое-что… Небольшой амулет на удачу.

Илна вздрогнула и вцепилась в край стола. Купец глянул на серебряную безделушку, нахмурившись, огладил бороду.

– Амулет, вот как. А что эта штука может?

Хорст, успевший привыкнуть, что его подарки принимают без раздумий, несколько оторопел.

– Увидев ее, отступят холиасты, да и простые разбойники, – сказал он.

– Что же, дело. – Купец взял украшение и некоторое время рассматривал, а потом сделал движение сунуть в карман. – Благодарю.

– Это нужно повесить на шею, – мягко сказал Хорст.

Купец бросил на мага настороженный взгляд, но ослушаться не посмел.

Когда он отошел, Илна взяла кружку и одним махом выхлебала чуть ли не половину.

– Я не мог поступить по-иному. – Хорст вздохнул и потер шрам на щеке. – Иначе бы он начал болтать…

– А что ему сейчас помешает это сделать?

– Я.

От стола, где расположились купцы, донесся надрывный, судорожный кашель. Кудлатого хлопали по спине, совали кружки с пивом, но он долго не мог остановиться, а когда повернулся, то стало видно искаженное, страшно побагровевшее лицо.

– Он никому не расскажет о том, кто я такой, – сказал Хорст, и Илна отшатнулась, до того жестоким стало его лицо.

Три золотистые фигурки стояли рядом, и только четвертая – поодаль, на ярко-алой клетке у причудливого изгиба доски. Хорст «потянулся» к ней и заставил переместиться ближе к остальным.

Следующим ходом отодвинул фигурку, изображающую бородатого мужика с мешком за спиной, к самому краю.

Нельзя было сказать, что маг передвигал фишки, как-то к ним прикасаясь. Он просто желал того или иного, а «щупальца», растущие откуда-то из середины тела, выполняли желание хозяина.

Невидимый колокол прозвенел где-то в темной вышине, отметив завершение очередного хода. Хорст попытался оглядеться, определить, что делают другие игроки, но не смог, почувствовав, что запутался в невидимой, но очень прочной паутине.

Ощущение напоминало то, что пережил в подвалах замка Чистой Лиги, но было куда более болезненным. Он не мог даже перевести взгляд, краем глаз замечая движение в окутывающем доску мраке, видел, как скачут с поля на поле десятки разноцветных фигур.

Казалось, что паутину, в которой повис Хорст, непрерывно дергают, и дрожь эта отдавалась не только на поверхности тела, но и во внутренностях, в груди что-то неприятно сжималось.

Сфокусированные на одном участке доски глаза начали слезиться, он безуспешно попытался сморгнуть и тут же обнаружил рядом со своими фигурами еще одну, почти невидимую, дрожащую и размытую, будто сотканную из разреженного тумана.

Хорст вгляделся в фигуру пристальнее и обнаружил, что она напоминает… его самого!

– Раздери меня Хаос! – в ошеломлении пробормотал бывший сапожник, хотя до сих пор пребывал в уверенности, что в пространстве, где расположена доска Вечной Игры, разговаривать невозможно.

Голос его прозвучал странно искаженно, глухо и в то же время мощно. Оцепенение исчезло, точно его и не было, Хорст сумел оглядеться, заметил тянущиеся отовсюду уродливые длинные тени и со всего размаха вывалился в обычный мир.

Стул под магом недовольно скрипнул.

Комната, куда их с Илной поселили, располагалась в одной из южных башен замка, и днем в ней всегда было жарко, но сейчас Хорст ощутил, что его бьет дрожь.

Мысли скакали подобно стаду пьяных козлов.

Неужели Родрик сказал правду и любой маг, покинувший жилище, становится на доску вровень со своими фигурами? Или привидевшееся являлось мороком, насланным врагами?

В том, что враги у него имеются в изобилии, Хорст не сомневался. Там, над доской, он ощущал сгущающуюся вокруг угрозу, похожую на густой черный туман, чувствовал злобные взгляды из мрака…

Чтобы успокоиться, он обтер со лба пот и взял в руки лежащую на столе книгу Анитры Карнийской.

Открыл, как обычно, наугад и принялся водить пальцем по рядам аккуратно выписанных букв, еще недавно бывших для уроженца Линорана непонятными закорючками.