Начало - Андрей Круз

— Но восставшие мёртвые… это откуда?

— Модифицированный вирус оказался слишком живучим и слишком приспосабливающимся. Он не смиряется со смертью организма и переводит его в другую форму жизни, с ограниченными функциями. Очень экономичную, надо сказать.

— Но нападать на живых…

— Белок особи своего же вида для человека-зомби — горючее для дальнейших модификаций, — объяснил Сергей. — Мёртвые крысы, которые получили чуть больше крысиного же мяса, начинали изменяться. Становились быстрее, зубы меняли форму, даже некоторые мышцы начинали развиваться по-другому. Любой другой белок — просто пища, только она усваивается не так, как раньше, а прямо клетками стенок пищевода и прочим. Я думаю, что, даже если к зомби привязать кусок мяса, он его сумеет усвоить поверхностью кожи, рано или поздно. Просто питание при помощи рта и зубов более традиционно. Даже атмосферное тепло воспринимается изменёнными клетками и поглощается как энергия. Любая энергия усваивается и всегда идёт на поддержание существования носителя.

— А если нет еды и холодно?

— Зомби впадает в кому, отключая почти все процессы в теле. Если рядом появляется потенциальная пища, он снова «включается».

— И сколько он может прожить?

— В таком экономичном режиме? — Сергей хмыкнул, пожал плечами. — Не знаю, думаю, что несколько веков. Это как компьютер в «режиме сна». Не выключен до конца, но экран тёмный, и лишь мигание одного светодиода показывает, что он всё же не отключен. Однако стоит задеть любую клавишу, как слышится звук раскручивающегося жёсткого диска, и экран вспыхивает.

— Он что, почти бессмертный? — удивилась Аня. — А разложение?

— Разложение начинается после смерти и длится до тех пор, пока выделяется от этого достаточно тепла в теле, которое усваивается самим организмом, и пока это способствует перестройке. А потом останавливается, после того, как часть органов и тканей отмирает и перестает потреблять энергию. И на поддержание состояния тканей тоже не нужна энергия. Меняется химический состав тела, оно становится не подвержено разложению свыше того, что необходимо. Начинается передача жидкостей на межклеточном уровне, что заменяет кровеносную систему. Получается нечто совершенно новое в эволюции, отвратительная тварь, полуразложившийся труп, но он по-своему совершенней нас. Мозговая деятельность тоже почти отключается, за ненадобностью и энергоёмкостью.

— Серёжа, скажите вот что… — начала было Дегтярёва, но Сергей её перебил:

— Алина Александровна, на даче или в дороге я расскажу вам всё, что угодно. Но нам надо торопиться.

— Хорошо, — согласилась она. — Мы почти собраны. Что ещё нужно?

— Соберите всё съестное из холодильника, консервы, макароны, если есть, и прочее, — начал он раздавать указания. — Надо, чтобы еды хватило хотя бы до завтрашнего вечера. Возможно, нам придётся долго прятаться на даче, и вообще считайте, что за окном начинается война. Лишняя предосторожность всегда будет кстати. Возьмите все наличные деньги и драгоценности, но спрячьте поглубже. Если есть кредитные карты, то возьмите их тоже, и лучше будет снять сколько-то денег со счёта. Лучше всего — все деньги, до копейки. Иначе их наличие будет зависеть от того, есть электричество в городе или нет. И я не думаю, что нам по дороге в Горький-16 попадётся много банкоматов. У Владимира Сергеевича не было оружия?

— Откуда? — удивилась она.

— Хорошо. А жаль, — вздохнул Крамцов. — Да, напоминаю — все едем на моей машине, она достаточно большая.

— Мы можем взять одну из наших, — удивилась Алина Александровна. — У Володи большая машина.

— Она не проедет ко мне на дачу, там грязь по колено.

— Может, есть смысл остаться здесь?

— Категорически нет, — решительно ответил он.

— Почему? — нахмурилась она.

— Потому, что некогда спорить. И Владимир Сергеевич имел основания послать меня сюда, чтобы я вас увёз. Всё, уходим!