Империя Дикого леса - Колин Мэлой

— Но шахты не ведут напрямую в комнату-сейф. Мы могли бы проложить маршрут, но вам все равно пришлось бы несколько раз менять туннель. Что значит: выбивать вентиляционную решетку и снова залезать в шахту в другом месте. Что значит: поднимать страшный шум и, скорее всего, привести в действие сигнализацию, не говоря уже о том, что ваши ребята будут ходячими мишенями, пока не найдут новый вход в туннель, — он покачал головой и добавил: — Слишком рискованно.

— Вот тут и пригодятся твои взрывы для отвода глаз, — сказал Жак, оправившись от приступа ликующего смеха. Он все еще улыбался, и тон голоса свидетельствовал, что суть предложения Элси пришлась ему как нельзя по душе. — Мы устроим набег, причем самый наглый и бесстыдный. Выманим грузчиков с постов. Подгоним все так, чтобы взрывы происходили синхронно с выбиванием вентиляционных решеток.

— А как же система безопасности? — спросил Нико. — Не хочу портить никому праздник, но у меня есть серьезные сомнения, что первоклассная система безопасности не сработает, если что-то изнутри воздуховода проделает дырку в стене.

— Взорвать центр управления системой, — сказал Жак. — Сровнять с землей взрывами. Уничтожить, — в глазах его появился сумасшедший блеск.

Нико с опаской посмотрел на товарища:

— Это возвращает нас к операции «Тотальная перепланировка», Жак. Все обрушится, и дети останутся под обломками.

— Невозможно, — сказала Рэйчел. — Вы путаетесь.

Но прежде чем кто-то смог предложить разумную альтернативу, из коридора вдруг послышался громкий шум: звуки криков и яростное хлопанье тяжелых дверей. Все в помещении, обернувшись, уставились на трех членов «Шапо нуар», которые грубо втащили через порог какую-то жалкую человеческую фигуру и еще более грубо швырнули ее на пол перед столом.

— Жак! — крикнул один из них. — У нас тут вторжение на территорию.

Элси вытянула шею, из-за окружающих взрослых пытаясь хоть мельком увидеть человека, которого только что бросили на пол. Но увидела она скорее не человека, а грязные тряпки, нагроможденные неаккуратной кучей, словно постельное белье, которое вот-вот загрузят в стиральную машину. Она узнала его сразу — ведь всего только прошлой ночью видела, как он блуждал на Пустыре. Это был таинственный Чудик — незнакомец, который вечно слонялся по улицам Забытого места. Когда куча перестала шевелиться, из нее показалось лицо: усталое, обросшее седой щетиной, скрытое под нечесаными волосами, с парой грустных глаз, серую радужку которых обрамляли густо пронизанные красными жилками белки. Она немедленно почувствовала прилив жалости к несчастному.

— Чудик! — прошептал Майкл, сделавший тот же вывод, что и Элси.

— Кто? — гавкнул один из диверсантов, рассеянно пнув незнакомца в бок.

— Полегче, — упрекнул его Жак, в равной мере изумленный внезапным появлением гостя и тем, как его соратники-диверсанты с ним обошлись. — Очевидно, что он не представляет угрозы. Просто какой-то бездомный искал укрытие в канализации.

— Мы нашли его в основной трубе, — сказал один из мужчин. — Он, должно быть, последовал сюда за Нико и детьми.

Жак прошел вперед — люди расступились перед ним — и опустился на колени, чтобы посмотреть незнакомцу в глаза.

— Здесь ты в безопасности, друг, — сказал он.

Человек под кучей тряпок поднял голову, глядя, как приближается Жак, и на его грязном лице появилось выражение ужаса. Он резко подался назад, и люди, стоящие за ним, схватили его, удерживая от бегства.

— Ты! — вскрикнул он сдавленным голосом, а потом начал тихонько смеяться.

— Осторожно, Жак, — сказал Нико. — Он безумен. Кто знает, что взбредет ему в голову.

— Друг, — мягко обратился Жак к Чудику. — Зачем ты пришел сюда?

— Сюда? Разве я где-то? — спросил человек между приступами тоненького хихиканья.

Кто-то из задней части помещения сказал:

— Да он сумасшедший. Вы только послушайте его.

— Тихо! — крикнул Жак через плечо. — Мы — «Шапо нуар», товарищи. Враги элиты, друзья угнетаемых. Позвольте этому человеку сказать.

Но незнакомец не заговорил — скорее, забормотал, и речь его, казавшаяся почти чужестранной, то и дело перемежалась короткими приступами хихиканья и обрывками напевов.

— Да-да, — начал он. — Позвольте человеку сказать, да, да. Тра-ла-тра-ла. Сказать о давних временах. О новых временах и старых временах.

— Как ты сюда попал? — перебил Жак вопросом эту бессмыслицу.

— Сквозь и под, под и сквозь. С подмогой ночи и света. Чтобы найти своих детей. Своих давно потерянных детей, тра-ла-тра-ла, — сказал незнакомец.

— Видишь? — встрял один из мужчин, стоящих за ним. — Он последовал за детьми. Мы выдали свое расположение.

Элси подалась вперед; под грязью и спутанными волосами, прилипшими к лицу Чудика, под огромной кучей одежды, которая была на него навешана, под облаком запаха, который исходил от несчастного бедняги, ей почудилось что-то смутно знакомое.

— Послушай, мы не причиним тебе вреда, — продолжил Жак, подаваясь ближе к дрожащему незнакомцу. Он протянул руку и отодвинул длинную прядь жирных волос, чтобы посмотреть ему в глаза; в этот момент Элси заметила, что и сам предводитель «Черных шляп» находится во власти схожего с её смутного ощущения.

— Здравствуй, Джоффри, — сказал он.

И в самом деле: бродяга, скрючившийся на полу в железной хватке диверсантов, был не кто иной, как сам Джоффри Антэнк, владелец интерната Антэнка для трудных детей, бывший опекун ребят. Его козлиная бородка, хоть и лишилась своей аккуратной формы, но выдавалась из длиной щетины, которой он оброс. Куча замызганных тряпок, которые он навешал себе на плечи, свалилась, явив взглядам грязный вязаный жилет с узором в ромбик.

— Это он? — спросил Нико.

Майкл и Синтия пробрались сквозь толпу и с изумлением уставились на жалкое зрелище у себя под ногами.

— Он самый, — гневный голос Майкла переполнялся плохо скрытым отвращением.

— Воистину день счастливых совпадений, — сказал Жак. Он смотрел на скрюченного Джоффри Антэнка, словно на испуганное животное.

Майкл опустился на колени бок о бок с главой диверсантов и вгляделся в лицо Джоффри. Потом глубоко вздохнул и сказал:

— От вас воняет, мистер Антэнк. Помните меня, мистер Антэнк? Майкл Денисон. Мои родители погибли в авиакатастрофе, и я оказался в вашем чудесном интернате. Вы поставили меня работать у паровой печи. Помните?

Мутные глаза Джоффри увлажнились и заметались туда-сюда, ища лицо Майкла.

— Да, да, да, — прошептал он. — Рад новой встрече. Тра-ла-ла.

— Я сломал форсунку на печи, и вы объявили мне запрет на усыновление, помните? Увели в свой кабинет, воткнули в меня иглу и отправили в лес, — голос Майкла дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я поклялся, что если когда-нибудь снова вас увижу, то разорву на куски.