Пробужденный - Коллин Хоук

Прежде чем сойти по трапу, Амон сердечно распрощался со всеми членами экипажа и одарил каждого лучезарной улыбкой. В результате он не только легко сориентировался в каирском аэропорту – что лично для меня стало бы непосильной задачей, – но и раздобыл нам доступ в зону отдыха для вип-персон.

Я умылась, прополоскала рот и по мере сил вернула волосам приличный вид. Стоило мне вернуться в зал ожидания, как Амон молча протянул мне бутылку воды. Я чувствовала себя совершенно опустошенной – и не только потому, что полночи смотрела кошмары про Гора. Такая усталость была мне не свойственна, и я догадывалась, что это побочный эффект связи с Амоном. Мое состояние не укрылось от его глаз.

– Ты утомлена, Юная Лилия.

Я отхлебнула минералки и кивнула.

– Иди сюда, – парень усадил меня в кресло у стеклянной стены, а сам встал рядом. На солнце мне и вправду полегчало, но веки все равно казались налитыми свинцом, а сухое горло саднило, будто я вместо воды набрала полный рот песка.

Амон приложил кончики пальцев к моей щеке, закрыл глаза и на несколько секунд замер.

– Что скажете, доктор? Каков диагноз? Я выживу? – с нервным смешком спросила я, в глубине души опасаясь услышать ответ.

Парень нахмурился и сжал мою ладонь.

– Тебе нужен отдых.

– Ну спасибо, Авиценна.

На лице Амона читалась озабоченность – хоть он и попытался ее скрыть.

– Тогда не будем медлить.

Я вздохнула и поднялась на ноги. Парень в ту же секунду обвил руками мою талию.

– Эй, погоди! – запротестовала я. – Аладдин, притормози ковер! Может, прибережем твою песочную магию на крайний случай?

Амон заколебался, оглядывая зал ожидания.

– Ты права. Наймем лучше золотую колесницу.

И он решительно направился к выходу из терминала. Я поспешила следом.

– В Египте они могут быть и не золотыми!

– Разумеется. Каир – столица половины света и должен во всем превосходить твой город на Манхэттене. Думаю, мы найдем здесь хороших лошадей.

– Гм… Боюсь, тебя ждет культурный шок. За тысячу лет Египет здорово изменился.

– Это мой народ. Я знаю его – и уверен, что город остался прежним.

– О’кей. Только потом не говори, что я не предупреждала.

Стоило нам миновать турникеты и шагнуть на яркий солнечный свет, как по лицу парня пробежала тень. Перед нами расстилался Каир – город двадцать первого века, который явно не походил на воспоминания Амона.

– Видишь? – хмыкнула я. – Ни одного верблюда.

Амон ничего не ответил – просто перевесил мой рюкзак к себе на плечо и направился к охраннику неподалеку от входа. Пара негромких слов, и тот принялся отдавать какие-то распоряжения по рации.

– Что такое? – насторожилась я, когда парень вернулся.

– Он вызовет нам колесницу побольше, – и Амон презрительно указал на шеренгу маленьких черно-белых такси. – Я туда не втиснусь. Мой саркофаг и то был просторнее.

Я рассмеялась и потянула Амона в сторону: из дверей как раз высыпала толпа туристов всех возрастов и национальностей. Парень склонил голову к плечу, напряженно прислушиваясь к их разговорам.

– Как много языков, – наконец сказал он.

– Ну да, Египет очень популярное туристическое направление.

– Что такое «туристическое направление»?

– Это значит, что люди со всех концов света едут сюда, чтобы взглянуть на пирамиды и другие памятники старины.

– Какие памятники?

Возле нас затормозила машина без опознавательных знаков, и водитель выскочил на тротуар, чтобы забрать у меня рюкзак.

– Ну, керамика, фрески, старинные украшения, папирусы… Мумии, опять же.

Амон, открывавший передо мной дверь, оцепенел.

– Они приезжают в Египет, чтобы посмотреть на мертвых? На тела тех, кто давно покинул этот мир?

Я вдруг сообразила, как неуважительно это должно выглядеть с его точки зрения.

– Гм, да. Хотя самые старые и хрупкие мумии вряд ли выставляются на публику. Можешь считать, что люди нового времени приезжают засвидетельствовать свое почтение царям древности. Конечно, их не разрешается трогать, а большинство вообще убраны под стекло.

Амон ничего не ответил, но я видела, как напряженно он обдумывает эту мысль.

– Мы знатные путешественники, утомленные долгим полетом по небу, – невозмутимо заявил он шоферу, усевшись в такси. – Нам нужно пристанище, новые одежды и слуги.

Водитель вскинул бровь и перевел на меня взгляд в зеркале заднего вида.

– Куда вас отвезти? – уточнил он по-английски.

– В какой-нибудь хороший отель, пожалуйста, – быстро ответила я.

– «Дешево и сердито» или «дорого и с лепниной»?

Амон наклонился к шоферу.

– Деньги не имеют значения.

– Очень дорого и с лепниной, – перевела я.

– Как пожелаете.

Водитель заложил лихой вираж, сворачивая на боковую улочку, и я заподозрила, что везти до отеля нас будут долго. Впрочем, сейчас это было даже на руку: мне хотелось увидеть реакцию Амона на новый Каир.

– А пирамиды Гизы далеко? – поинтересовалась я у водителя.

– Не очень. Километров тридцать пять, может, сорок. Хотите съездить туда сегодня?

– Нет, спасибо. Сегодня мы лучше отдохнем.

– Как скажете.

– А тут прохладнее, чем я думала. Так и должно быть?

– В Каире сейчас весна. Прекрасное время!

Я пощелкала кнопками телефона и выяснила, что пирамиды примерно в тридцати двух километрах от аэропорта.

– Шестьдесят семь тысяч пятьсот локтей, – прошептала я Амону.

Тот ответил невнятным бормотанием, всецело поглощенный видом за окном. Современный Каир напоминал фешенебельный муравейник. Как и Нью-Йорк, он представлял собой смешение новых и старых зданий – только вот здесь понятие «старый» было несколько иным, чем на Манхэттене.