Темные небеса - Михаил Ахманов

Энсин покачал головой. Шесть месяцев назад он еще маялся на выпускных экзаменах.

— Велел стрелять боевыми по своему фрегату и выгнал с треском не исполнивших приказ. Кто ж знал, что от адмирала вводная была: фрегат захвачен противником! И что в торпедах не боевой заряд, а железные болванки! Вот ты бы выстрелил?

— Сейчас — со всем удовольствием, — сказал энсин. — Особенно если бы знал, что на том фрегате наш коммаидер.

Домарацкий похлопал его по плечу.

— Ничего… как тебя?.. Питер?.. Ничего, Петруха, ты еще полюбишь папу Птурса. Ты еще будешь в рот ему глядеть и каждое слово записывать!

Так оно и случилось, но попозже, а сейчас энсин, пребывая в расстроенных чувствах, решил подняться в свою каюту, выпить чего-нибудь бодрящего и слегка передохнуть. Но когда кабина лифта остановилась на палубе «С», где жили младшие офицеры, он увидел за ее прозрачной дверью валькирию Марину Брянскую с тремя подругами и в панике нажал клавишу «вверх». Ровно через шесть секунд он очутился на командной палубе «А», где располагались ходовая рубка, пункт управления флотилией, адмиральский салон и другие помещения, в которые, по малому своему чину, он был не вхож. Находиться тут без дела ему вообще не полагалось, за исключением единственного места — обсервационного отсека. Туда он и направился.

Отсек был огромен — широкое пространство трехсотметровой длины, накрытое прозрачным куполом. Крейсер стоял у шлюзов базы в рое Бальдр, и можно было любоваться угловатыми глыбами астероидов с разбросанными тут и там сферическими конструкциями складов, арсеналов, ремонтных доков, госпиталя и центра отдыха. Кроме того, в поле зрения находились антенна планетарной связи, цилиндры локаторов дальнего обнаружения, а также другие корабли Седьмой флотилии — крейсер «Арзамас», шестой, седьмой и восьмой фрегаты и несколько транспортных судов. Но на эту знакомую картину энсин не глядел. Задрав голову, он уставился в зенит, где, залитые светом прожекторов, парили три гигантских крейсера: «Паллада», «Арес» и Геракл». Они появились неделю назад вместе с группой фрегатов и корветов, и в первые дни в обсервационном зале было не протолкнуться — все свободные от вахты проводили здесь часы и дни, разглядывая прибывшее пополнение. Формы этих новых крейсеров отличались от привычных, они были с плоским, а не с выпуклым днищем, и по его краям, в треть длины кораблей, тянулись массивные трубы аннигиляторов. Орудийные башни обтекаемых очертаний, эмиттеры защитного поля, пояс люков для отстрела УИ, антенны связи и кольца гравипривода — все было немного другим, доказывающим ясно и зримо, что инженерная мысль не топчется на месте. Но как ни странно, экипаж «Урала» этих отличий не обсуждал и в технические подробности не вдавался — люди просто стояли и смотрели. Мощь Земли, воплощенная в этих кораблях, не требовала комментариев.

Но сейчас огромный отсек, в котором обычно проводили общие построения и адмиральские смотры, был пуст. Экипажи прибывшей эскадры уже были расквартированы на базе, и туда, в кубрики, пищеблоки и центры отдыха, устремились команды Седьмой флотилии — поискать родичей, земляков и прежних сослуживцев, встретить новых соратников, узнать, что нового в Солнечной системе, на Марсе, Венере, Земле и Луне, а если повезет, то и в родном городе. Там, на базе, энсин уже побывал в прошлые дни, нашел своих сокурсников-стажеров, трудившихся в службах утилизации, связи и пищевого довольствия, и распустил перед ними хвост, заметив, что он уже в боевой секции и прямо завтра представится ее легендарному командиру Степану Ракову. Ну вот и представился… Как стоишь, оболтус?.. зад подбери, брюхо втяни да щелкни каблуками!

Энсин вздохнул и вдруг услышал деликатное покашливание за спиной. Он резко обернулся, и сердце его упало куда-то в желудок, а может, укатилось в пятки. В этом огромном отсеке он был не один — перед ним стояла Инга Вальдес, женщина его мечты.

Устроенная Раковым выволочка оказалась полезной: он подобрал зад, втянул живот, выпятил грудь, лихо щелкнул каблуками и вскинул руку в салюте.

— Энсин Тревельян-Красногорцев, коммандер! Разрешите присутствовать в отсеке!

— Да, разумеется, энсин. Можете, как и я, смотреть на корабли, если вам угодно. Кстати, как вас зовут?

Выражение ее лица показалось энсину необычным, даже странным. Он вдруг заметил, что у нее под глазами и на переносице — россыпь веснушек и что ее зрачки подобны не застывшему серому камню, а осеннему бурному морю. Он всматривался в женские черты, пытаясь понять, что изменилось в них, и неожиданно сообразил: печать суровой строгости исчезла, и счастье сияло в ее глазах. Это было нечто удивительное! Такой супругу адмирала он еще не видел.

Он замер с раскрытым ртом.

— Энсин! Вы меня слышите, энсин?

— Да, коммандер. Простите, коммандер… вы напомнили мне мою матушку, — тут же соврал он. — С вашего разрешения… меня зовут Олаф Питер Карлос.

— Какие звучные имена! Они прекрасно подходят к вашей фамилии. — Она улыбнулась, и каждая веснушка заулыбалась вместе с ней. — Какое же имя вы предпочитаете? Олаф?

— Нет — Питер, Петр или Пьер. Так звали моего пращура с отцовской стороны.

Коммандер Вальдес глядела на него, все еще улыбаясь.

— Значит, я похожа на вашу матушку? Лестно, очень лестно, Петр. У меня тоже есть сын, постарше вас, и дочь, она примерно вашего возраста. Марк и Ксения… Ксения и Марк… — Она протянула имена своих детей нараспев, словно наслаждаясь их звуками. Ее глаза по-прежнему лучились счастьем.

С чего бы?.. — подумал энсин. Эта Ксения сейчас на Тхаре, и никому не известно, жива она или мертва, а сын наверняка воюет, и жребий его переменчив, как у всех на Флоте. Тоже сегодня жив, а завтра мертв… Чему тут радоваться?.. По правде говоря, энсина снедало любопытство — об адмирале и его супруге он слышал много странного.

— Хмм… примите мои сожаления, коммандер… Если не ошибаюсь, ваша дочь осталась на Тхаре?

Вопрос был не очень тактичным, но его собеседница, кажется, не обиделась. Даже наоборот — ее губах вновь расцвела улыбка. Видимо, ей хотелось поделиться с кем-то своей радостью.

— Ксения на Тхаре, и Марк сейчас с ней. Они живы! Недавно мне сообщили об этом.

Тут энсину вспомнилось, что, как поговаривали в кают-компании, к Бете и Гамме Молота была отправлена эскадра. Группировка «Дальний рубеж», крейсер и вспомогательные фрегаты… Вероятно, этот поход увенчался успехом, хотя победные реляции еще не прозвучали.

— Тхар освободили? — поинтересовался он. — Я слышал об экспедиции в системы Молота, однако…

Коммандер приложила палец к губам и сразу поскучнела.

— Оставим эту тему, энсин. Я не могу обсуждать результаты похода к Дальним Мирам. Я знаю только, что мои дети живы и находятся на Тхаре.

Любопытство энсина подскочило на несколько градусов.

— Но откуда, коммандер? С Тхаром ведь нет связи!

— На свете, друг Горацио, есть чудеса, что и не снились нашим мудрецам…