Преследование - Обри Кларк

Плакали все, но всего тяжелее было Фэй. Рыдания так сотрясали ее, что она едва стояла на ногах. Чтобы звук ее плача не мешал церемонии, она отошла в сторону и прислонилась к сухому дереву.

Кэсси несмело подошла к Фэй, словно к раненой уличной кошке, одновременно испытывая жалость и соблюдая осторожность, готовая, если нужно, отпрянуть в любой миг. Кэсси попыталась обнять Фэй, но та резко отбросила ее руку:

— Я не нуждаюсь в твоей жалости. Оставь меня в покое.

— Фэй, — сказала Кэсси, — ты не виновата. Не казни себя.

Фэй злобно уставилась в землю:

— Это должна была быть я. Я должна лежать в этом ящике, а не она.

— Фэй.

— Нет, Кэсси. Тебе-то легко говорить, что никто не виноват. Ты спасла тот день. Ты героиня. Вот только на крыше Сюзан оказалась из-за меня, и она заслонила меня от смертельного проклятия. Поэтому не утешай меня. Я этого не заслуживаю.

Кэсси понимала чувства Фэй: ей и самой не хотелось, чтобы стало легче. Сейчас Фэй наказывала себя, и Кэсси не могла ей помешать. Она еще на шаг приблизилась к Фэй, но уже не пыталась до нее дотронуться и просто молча стояла рядом, уважая ее горе. Кэсси надеялась, что Фэй по крайней мере не будет так одиноко в ее покаянии.

Обе они издалека смотрели на погребальную церемонию. Гроб опустили в землю, и все было кончено. Ничего не оставалось, кроме как разойтись по своим машинам.

Кэсси взяла Фэй за руку и повела по траве к остальным. Подойдя, она протянула свободную руку Адаму. Все они — все одиннадцать — торжественно и печально шли через кладбище, но Кэсси чувствовала, что каждый шаг все больше отдаляет их друг от друга. Эта утрата нарушила то, что их связывало, и ослабила их верность.

Кэсси посмотрела на свои пальцы, переплетенные с пальцами Адама. Она хотела увидеть ее — серебряную нить. Увы, ее не было.

* * *

Странно, в связи с похоронами захолустный городок Нью-Салем ожил. Люди, которых Кэсси раньше никогда не видела, заполняли дом Сюзан, они несли отцу Сюзан цветы и еду. Он был вежлив, но безразличен. Наверно, требовалось время, чтобы до него дошла в полной мере боль утраты. Кэсси так хотелось подойти к нему и как-то объяснить, что произошло с его маленькой девочкой. У него, наверно, было много вопросов. Но Кэсси сдерживалась: некоторым вещам лучше оставаться невысказанными. Да и как такое можно объяснить.

Диана прижалась к Кэсси и прошептала ей на ухо, показывая на букет лилий:

— Посмотри, они от Макса.

Кэсси видела, что Диане больно и невыносимо тяжело, что Макса нет рядом сейчас, когда она больше всего нуждается в нем. Кэсси не смогла бы пережить этот день, если бы рядом не было Адама. Но ведь Адам не был заклятым врагом Круга.

Диана с тоской коснулась одной из лилий:

— А знаешь, я порвала с ним.

Кэсси постаралась не показать Диане, какое облегчение принесли эти слова.

— После того, что случилось с Сюзан, я поняла, насколько это на самом деле опасно, — продолжала Диана. — Я сказала ему, что должна быть с Кругом.

— Ион согласился?

— У него нет выбора, — сказала Диана, оглядев комнату, будто в надежде, что Макс вот-вот войдет.

Кэсси понимала, ведь сама она однажды предала Адама во имя Круга и дружбы с Дианой. Она подумала, что сказать Диане. Макса не было на крыше в ночь битвы. Быть может, он не такой плохой и задумался над тем, чем занимаются охотники. Но Кэсси не могла игнорировать факты: именно Макс поставил метку на Фэй; именно его отец убил Сюзан — Сюзан, которую они похоронили меньше часа назад. Кэсси была рада, что Диана порвала с ним, по крайней мере на время.

— Послушай, Диана, — сказала Кэсси, — никто не знает, что нам готовит будущее. Мы не можем предугадать, что еще произойдет между тобой и Максом. А сегодня у тебя есть друзья. Мы здесь, рядом с тобой, — и дружба наша будет даже крепче, чем раньше.

— Ты права. Я благодарна тебе, правда. — Диана помолчала. — Я бы так хотела, чтобы все было нормально. Ты понимаешь, о чем я?

— Да, — ответила Кэсси, глядя на Адама, который встречал тех, кто приходил в дом, благодарил их за контейнеры с едой и цветы и провожал в гостиную. Он всегда готов был прийти на помощь, всегда оставался благородным рыцарем. Как могла Кэсси судить Диану за то, что она полюбила человека с таким сложным характером, зная, что этот выбор от нас не зависит?

— Знаешь, что я думаю? — сказала Кэсси, обнимая Диану. — Иногда мы не можем дать точного определения того, что такое нормально.