Сбежавшая жена из странствующего трактира - Хелена Хайд

Однако же нас было в несколько раз меньше, да и Вейт - физически сильный мужчина, который в силу своего пола был для сих особей хоть каким-никаким авторитетом, - сейчас отсутствовал. Так что встревать в конфликт с этим утятником однозначно плохая идея. Себе дешевле будет их просто обслужить, и пусть потом катятся колобком, рассказывая всем, какая у нас еда несъедобная - все равно уже завтра нас здесь не будет. А еще через пару-тройку дней мы вообще покинем это графство.

Вероятно рассуждая так же, Амая приняла у токсичных леди заказ (заключавшийся в высокомерной просьбе принести чего-нибудь, неважно чего, еще и одну порцию на всех). И вернувшись обратно к бару, принялась ждать, пока я соображу чего-нибудь на кухне.

Признаюсь, был велик соблазн не то что плюнуть в тарелку - найти где-нибудь поблизости козла и повторить подвиг Киркорова из клипа «Ибица». Но я взяла себя в руки и решила просто подать этим ядовитым каракатицам порцию рисового омлета.

- Так вот, живет она в деревне «Выдровес», в получасе езды на север отсюда, - вела дальше Гадя, очевидно продолжая разговор, начатый по пути к нам. - Сестра мне про эту Кристену рассказывала. Та еще деваха... Ей лет четырнадцать было, когда прыгнула в постель к какому-то военному, который тогда в их деревне на пару месяцев останавливался. Девка была рослая, красивая, вот он на нее глаз и положил, а та дуреха уши развесила. Все те два месяца с ним прокувыркалась, непонятно о чем думая - было ведь ясно, что замуж ее никто звать не собирался. В результате уехал тот военный, а девке только дурная слава и осталась. Так с тех пор к ней все мужики из деревни стали ходить. Переспят - и до свиданья. Хотя она, конечно, не похоже чтоб сильно по этому поводу расстраивалась. Так она и живет - ни скотину никакую не держит, ни огорода. Ленится, паршивка - вместо того, чтоб кур завести, кроликов, и было б тебе на столе все свое, свежее. она свободное от работы время на чужих мужиков тратит.

- Вот дрянь! - фыркнула одна из подпевал.

- Да не то слово, - кудахнула Гадя.

К слову, сама Гадя, как мы уже знали от местных, никакой скотины у себя, конечно же, не держала, как и огорода, или даже грядочки с петрушкой. Но даже не сомневалась в том, что великолепно во всем этом разбирается, и все это очень и очень легко - где-то на уровне игры «Веселая ферма», в которой только пальчиком в экран и надо тыкать, чтобы получить яйца, молоко, мясо, урожай овощей... И по этой же причине искренне осуждала всех, кто никакого домашнего хозяйства не имел. Ну, всех кроме себя и своих подпевал, естественно! Ведь не царское это дело - за кроликами клетки от дерьма чистить.

- Все молодухи в Выдровесе уже совсем извелись, - продолжала Гадя, раздраженно разбрызгивая вокруг слюну от излишней эмоциональности в своих осуждениях. - И плакаться приходили, и побить ее пытались, и ворота дегтем мазали. Да и, чтоб вы знали, дурную болезнь та дрянь тоже цепляла. Но что поделать? Мужики к ней когда бегают - она все равно каждому дает, чего тот хочет. Ну а мужики то что? Они ж мужики. Со своей женой не всегда ведь можно. У нее там и месячные могут быть, и беременность, когда риск есть скинуть, ну или когда после родов все болит. А мужикам ведь все равно хочется вне зависимости от того, что там у жены да как. Ну и ходят к ней - как-никак, хоть и потаскушка, зато своя, местная, никакой заразой хоть не одарит.

- То есть, «дурную болезнь» эта Кристена, как вы сами утверждали, цепляла. но при этом, конечно же, «никакой заразой не одарит»? - въедливо уточнила Амая, очевидно потеряв остатки терпения. И подхватив поднос с тарелкой только что приготовленного омлета, двинулась к компании. - При этом если у жены месячные или беременность, но мужикам-то хочется - то сами жены, конечно же, фактически одобряют, что их мужья ходят к девчушке, которую малолеткой какой-то утырок задавил авторитетом и изнасиловал. Но зато потом они этой дряни, конечно же, ворота дегтем обмажут, да. Ведь это именно Кристена гадина, а мужья все равно хорошие. Им же, бедненьким, ХОЧЕТСЯ!

- Тебя что, не учили в чужие разговоры не влезать, хабалка?! - взвизгнула возмущенная Гадя. А затем, мерзко прищурившись, с издевкой добавила: - Или тебя все это так задевает, потому что себя в той потаскухе узнаешь, а?

- Знаете что? Авторитетным ресторанным критикам - за счет заведения! - хмыкнула Амая... и опрокинула тарелку рисового омлета Гаде на голову! - Приятного аппетита.

Прошло примерно три секунды общего ступора. А затем осатаневшие тетки вскочили со своих мест, размахивая руками.

Быстро смекнув, что дело пахнет керосином, я сорвалась с места и понеслась на помощь. Причем подоспела со своей верной сковородкой весьма вовремя. Ибо Амая рисковала чисто физически не справиться с толпой истеричных бабеней, возжелавших ее крови за непростительное оскорбление величайшего кумира и авторитета.

- Прошу на выход, гражданочки! - гаркнула я, стукнув одну из них сковородкой по руке, уже нацелившейся схватить Амаю за волосы, которые я, между прочим, с такими усилиями осветляла!

- А ты вообще не встревай! - запищала Гадя, активно замахав руками. Да с таким энтузиазмом, что видимо решила и мне волосы выдрать. Вот только промахнулась, и вместо косы ухватилась за блузу на спине.

Которую, потянув на себя, разорвала.

Повисла тишина. Казалось, все тетки просто проглотили языки и потеряли возможность двигаться. Единственное, на что они теперь были способны, это пялиться на мою оголившуюся спину. где уже ничто не прикрывало чертову брачную метку.

- Ах ты шлюха! - наконец закричала Гадя на всю глотку, яростно брызжа слюной. - Так ты выходит. от своего мужа к трактирщику сбежала?! От родного МУЖА?! И в койку к другому мужику, прошмандовка драная, прыгнула?!

- Ни в чью койку я не прыгала! - разозлилась я и торопливо повернулась к ней лицом, бесполезно пытаясь прикрыть спину ошметками блузы. - Более того, все это - вообще не ваше дело!..

- Как же, не мое дело! - Гадя разошлась с новой силой. - Ты вообще о чести своей подумала, дуреха?! Ты же благородных кровей! У тебя ДОЛГ! И должно же быть какое-то воспитание, приличие. А ты, потаскуха, своего МУЖА предала! Сбежала от него, сердечного, с каким-то вонючим трактирщиком.

- В последний раз предупреждаю вас: закройте свой вонючий рот! - прорычала я, яростно сверкнув глазами.

- А то что, проститутка поганая?! - с вызовом рявкнула Гадя.

- А то сейчас вас в озеро смою! - послышался разъяренный крик Амаи, почти одновременно с этим на теток полился напор воды из пожарного шланга, который девушка, как оказалось, теперь держала в руках! И запустив механический насос, устроила этим клушам тот еще холодный душ.

Заголосив словно стая индюшек, которой выдрали хвосты, бабени спешно ретировались, оставив нас в гордом одиночестве. Мы же, сделав глубокий вдох... забежали внутрь повозки, потянули за несколько рычагов и обессилено свалились на пол, когда столики сложились, а навес трансформировался обратно в стену, отгородив нас от внешнего мира.

- Дело дрянь, - отчеканила Амая, выждав непродолжительную паузу. - Они видели твою брачную метку.