Гаунтлгрим - Роберт Энтони Сальваторе

Бренор стоял, уставившись на колодец и держа в руках камень, который только что вырвал из кладки.

Дзирт не знал, что и думать. Бросит ли Бренор этот камень в гневе или будет настаивать, что это не имеет значения и надо только поднажать и забраться еще глубже в ветхий подземный комплекс, который, впрочем, оказался не таким уж и древним, как показалось вначале?

Дворф вздохнул и уронил камень, на поверхности которого были ясно различимы надписи на человеческом языке. Сам колодец тоже имел вполне «человеческое» клеймо строителя — на одном из камней стояла эмблема варварского клана. Бренор нашел колодец задолго до того, как друзья вынуждены были спасаться от землетрясения, и раскопки заняли много дней.

— Итак, эльф, — заметил дворф, — у нас еще сотня карт, с которыми можно отправиться в путь.

Он обернулся к Дзирту и Гвенвивар, уперев руки в бока, и на его небритом лице не отражалось ни капли гнева, лишь небольшое разочарование.

— Что? — спросил Бренор, заметив удивление Дзирта его сдержанной реакцией.

— Ты проявляешь чудеса терпения.

Бренор втянул голову в плечи и фыркнул.

— Ты помнишь, как мы искали Мифрил Халл? Мы провели месяцы в дороге через Длинную Седловину, Болота Троллей, Серебристую Луну, верно?

— Конечно.

— Ты когда-нибудь знавал лучшие дни, эльф?

Дзирт улыбнулся.

— Ты миллионы раз говорил мне, что приключения не закончены, — произнес Бренор. — Может, я наконец поверил в это. Так вперед, — добавил дворф и прошел между эльфом и пантерой, не спуская подозрительного взгляда с коварной Гвенвивар. — Мои старые ноги пройдут еще много дорог.

Они вышли из пещеры под прекрасное синее небо. Крутые холмы Крагс тянулись до самого горизонта. Стояло позднее лето, почти осень, о чем свидетельствовали несильные, но уже прохладные ветра. Друзья полагали, что есть еще по крайней мере три годных для путешествий месяца, прежде чем придется вернуться на зимовку в город — возможно, в порт Лласт; но Дзирт предложил отправиться в Длинную Седловину и навестить Гарпеллов. Странноватых волшебников сильно подкосила Магическая чума, но теперь, по прошествии более чем шести десятилетий, они наконец пополнили свои ряды, отстроили особняк на холме и город у его подножия.

Но это можно обсудить позднее, а сейчас следовало вернуться к маленькому лагерю, где Бренор открыл свою сумку, вытряхнув груду тубусов со свитками, пергаментами и ворох кожаных портуланов — карт всех известных бухт Северного Побережья Меча. Он также вытащил несколько древних монет, отчеканенных кланом Делзун, боек кузнечного молота и несколько других странных и, очевидно, весьма старых экспонатов. Все это было найдено на Севере, у варварских племен или в небольших деревушках, а монеты попали к товарищам из Лускана. Все это, конечно, ничего не значило. Город Парусов был торговым портом с тех самых времен, к которым большинство дворфских мудрецов относит расцвет Гаунтлгрима. Неудивительно, что в кошельках жителей Лускана можно найти пару монет Делзуна.

Впрочем, для Бренора эти вещи были подтверждением догадок и заставляли распрямить усталые старые плечи, поэтому Дзирт не разубеждал друга. Зачем? Ведь благодаря этим артефактам в конце концов их путешествие становится лишь увлекательнее.

Бренор разбирал тубусы со свитками один за другим, читая примечания, которые сам нацарапал на полях. Он отобрал два и отложил их, прежде чем упаковать остальные в сумку. Из груды пергаментов дворф выбрал еще одну многообещающую карту, прежде чем запихнуть все остальное вместе с тубусами.

— Эти три самые надежные, — пояснил он.

К удивлению Дзирта, Бренор закончил сборы, перебросил сумку через плечо и принялся сворачивать лагерь.