Настоящие, или У страсти на поводу - Татьяна Серганова

— Что-то серьёзное?

Я помнила, какой бледной и уставшей выглядела Селина, и кляла себя за то, что не настояла на своём. Надо было заставить подругу лечь в постель и вызвать герцога.

— Пока не знаем.

Первой мыслью было взбежать по ступенькам прямо в ней в спальню и просто побыть рядом. Взять за руку и не отпускать, впускать в её свою силу. Но я так же осознавала, что сейчас меня просто не пустят. Там искрящие гораздо опытнее меня и сильнее, а я буду лишь мешаться.

Понимала я и еще кое-что. Когда Селина в таком состоянии, просить её о подобной услуге мне нельзя. Она еще больше разнервничается, а это может стать в её положении фатальным. Значит, остаётся герцог или…

— А граф здесь? — быстро спросила я у девушки, пока та не убежала.

— Да, у себя в покоях.

— А где они сейчас располагаются?

Служанка бросила на меня странный взгляд, но всё-таки ответила:

— Третья дверь от вашей.

— Спасибо.

Мне было всё равно, что подумает прислуга и все остальные. Да, я шла в покои к мужчине. Да, это было страшно неприлично и могло вызвать новую волну слухов. Ну и пусть.

У его двери я застыла на мгновение, пытаясь мысленно прокрутить весь разговор, подобрать слова. Великие, да я готова была ему в ноги упасть, лишь бы это могло помочь Ивару и спасти его от бандитов.

Стук и приглашение войти.

— Госпожа Белфор?

Удивлённым он не выглядел. Наоборот, я была уверена, что мужчина ждал моего прихода.

Громко хлопнула закрытая дверь и я застыла в дверях.

— Мне надо с вами поговорить.

Почему всё, что касается Айолы Белфор, невозможно спрогнозировать?

Леонард Торнтон очень не любил, когда что-то шло не по его плану, а с этой северянкой всё было именно так. Даже небольшое наказание её азартного жениха вылилось в большие неприятности.

Наверное, он был сам в этом виноват. Расслабился, не смог спрогнозировать дальнейшее. Ведь всё было так просто и легко. Игра, полторы тысячи золотых в долг, и Гремзи был отпущен на волю с пустыми карманами и долговыми расписками.

Кто же знал, что этот дурак попрётся в притон к бандитам и решит отыграться там, еще больше увязнув в неприятностях. Решил отомстить аристократам, а вышло то, что вышло.

Избили, но не убили.

Когда утром нанятый сыщик сообщил графу о случившимся, Лео впервые был готов взорваться и сломать что-нибудь. Желательно об голову этого охотника.

Шесть тысяч золотых! Даже для него это сумма была ощутимой. Что уж говорить об обычном охотнике.

И тёмный глава города это отлично понимал. Не дурак ведь и должен был знать, что собрать всю сумму не получится. Почему отпустил? Чтобы вернуть хотя бы часть. Приди следующим утром Гремзи с двумя-тремя тысячами и просьбой об еще одной отсрочке, его просто убьют, прикарманив денежки.

Дурак. Ведь не в первый раз играет, а попался как мальчишка. Вот что с людьми делают эмоции и чувства.

Игра вышла из-под контроля, принимая катастрофические масштабы. Он вообще жалел, что ввязался в это. Вот только пути назад уже не было.

Она появилась в его дверях как призрак. Очень бледная, с кругами под глазами, с влажными на висках волосами, которые прилипли ко лбу, и неприкрытой ненавистью в зелёных в глазах.

— Мне надо с вами поговорить.

И голос такой чужой и безжизненный, что больно.

Торнтон не стал напоминать ей о приличиях и о слухах, лишь кивнул, приглашая присесть.

— Воды?

Белфор была такой хрупкой и тоненькой, что казалось еще немного и переломится. Кто угодно, но только не она. Такие не ломаются, а гнутся под неприятностями, выживают и становятся только крепче. Леонард не понимал, с чего так решил, просто знал.

— Нет, спасибо. Что вы хотите?

Граф сел напротив неё, закинув ногу на ногу и пристально изучая её лицо. Сейчас он мог себе это позвонить. Белфор взгляда не отводила и ненависти не прятала за безразличной маской.

— Я его не избивал и приказа не отдавал.

Почему-то было жизненно необходимо сказать ей и понять, что она услышала и поверила.

— Я знаю.

— И не думал, что он свяжется с бандитами.

Кивок и ледяное:

— Но это затеяли вы. Решили отомстить за пощечину? Вам удалось. Что вы хотите, граф? Артефакт? Хорошо, он у вас будет. И не один. Я отработаю каждую монету из шести тысяч. Вам же уже известна сумма долга?

— Вы же уходите в горы через неделю, — напомнил Леонард.

— Не уйду, пока не верну вам всё до копейки. Если надо, могу подписать обязательства.

— А что на этого скажет ваш жених?

— На кону его жизнь, — резко отрезала она.

— Вас не смущают его увлечения?

Вспыхнула. Алые пятна украсили бледные щеки, делая её ещё моложе.

А ведь она ровесница Селины. Значит, Белфор сейчас двадцать три — двадцать четыре года. А выглядит не старше девятнадцати.

«Белфор… Айола…»

Он никогда не называл её по имени, даже мысленно. А сейчас почему-то решился.

Айола… Непривычное имя, северное, незамысловатое и такое простое, но оно удивительно ей шло. Насколько мужчина помнил, это название какого-то цветка, который рос только в Северных горах среди бесконечных снегов. Маленький, белоснежный, хрупкий и в то же время стойкий, если смог пробиться и выжить там, где другие были не в силах.

— А вас не смущают ваши увлечения, граф? — звенящим голосом парировала она. — Вы ведь тоже игрок.

— Я не азартен.

«Если дело не касается тебя… Всего пара дней, а я уже совершаю поступки, которые мне совсем не свойственны».

— Меня это не касается.

— Но вы сами спросили, — напомнил ей Леонард.

— Граф, я пришла к вам за помощью. Готова принести извинения и бесплатно создать десяток ценных артефактов. Что еще вам нужно?

Если бы Торнтон сам мог знать.

Его молчание её злило и выводило из равновесия, заставляло совершать ошибки, произносить слова, которых говорить не стоило.

— Что еще нужно таким как вы?

— Как я?

— Упасть на колени? Прилюдно извиниться. Облизать ваши ботинки? — От гнева её глаза так ярко сверкали, что ему казалось, он видит саму искру. — Или вы предпочитаете забавы поискушённее? Невинность девушки для вас достаточная цена?

Вот зря она завела об этом разговор, потому что мысли Торнтона пошли совсем по другому руслу и с её участием стали более откровенными, опасными, жаркими. И отклик тела был неожиданно острым и болезненным. Мужчине даже пришлось сесть поудобнее, чтобы избавиться от неожиданного чувства дискомфорта.