Помощница лорда-архивариуса - Варвара Корсарова

Мне стало жутко при мысли о том сколько животных — и, наверняка, людей — погибли в этом темном помещении за столетия его существования. Интересно, как давно здесь была принесена последняя жертва?

Рука ослабла. Луч фонаря задрожал, и внезапно привиделось, что над алтарем метнулась черная тень, подобная той, что прислуживала стряпчему Оглетону. Я содрогнулась и отпрянула, но запнулась о что-то и с трудом удержалась от падения. Опустила глаза — тут же с губ сорвался испуганный вскрик.

Змеи! Пол зала был покрыт черными жгутами толщиной с руку; секунду спустя я поняла, что жгуты не двигались. Я присела и убедилась, что это были сухие корни. Значит, я приблизилась к угловой башне, а это корни заточенного в ней дерева Ирминсул. Они тянулись вдоль пола алтарной комнаты и уходили в темноту, уродливые и искривленные, похожие на высохшие сухожилия гигантского мертвого существа.

В ватной тишине я слышала, как колотится мое сердце; кожу спины покалывало, как будто кто-то невидимый смотрел на меня из темноты.

На ослабевших ногах я вернулась к металлической двери и вновь припала к ней ухом; в виварии было тихо, незнакомцы ушли. Я ждала, минуты текли, снаружи не доносилось ни звука. Поколебавшись, решила выйти.

Я толкнула дверь — она не поддалась — я налегла сильнее, забыв об осторожности — бесполезно! Что-то заклинило, или сработал скрытый замок, или неизвестные посетители передвинули к двери тяжелые оружейные ящики; как я ни билась, выйти наружу не удалось.

Когда поняла весь ужас моего положения, начала задыхаться от страха. Невидимый потолок жертвенного зала будто опустился, начал давить, стены сомкнулись, и опять показалось, что вокруг скользят темные призрачные фигуры. И это не игра теней от света моего фонаря, потому что он стоял на полу совершенно неподвижно.

Стало невыносимо жарко, хотя руки окоченели. Я хватала спертый воздух широко открытым ртом и не могла надышаться. По спине скатилась струйка ледяного пота. Я то и дело оглядывалась, боясь обнаружить позади себя чье-то присутствие. В голове крутились отчаянные мысли: «Я заперта здесь одна, в подвале огромного дома, в помещении, где убивали людей и животных, чтобы демоны могли выпить их душу. Никто не знает, что я здесь».

Постаралась подавить панику. Вспомнила, как в общине старейшина заставлял проводить послушниц ночи в глухих кельях молельного дома без ламп, чтобы «заставить гореть светильник души ярче». Я никогда не боялась темных замкнутых помещений, и не собиралась пасовать сейчас.

«Нужно успокоиться. Тут нет никаких демонов. Дворецкий где-то в доме, он будет меня искать. Так или иначе он догадается, что я зашла в подвал. Буду ужасно рада получить от него нагоняй. Я расцелую его в морщинистые щеки, прямо в седые бакенбарды, под которыми прячутся татуировки русалки и якоря. Пусть только придет поскорее. А пока следует осмотреться получше: вдруг найдется еще один выход?»

Стараясь не спотыкаться о корни, я медленно двинулась вдоль стен, лихорадочно ощупывая их лучом фонаря.

За алтарем обнаружился узкий колодец. Я посветила внутрь, но слабый луч фонаря не доставал до дна. Корни пробивались сквозь каменную кладку на стенах колодца. Держась за них, худая девушка вроде меня могла спуститься вниз. Но туда, в царство сплетенных корней и грязи, совершенно не хотелось. Я продолжила поиски.

Наконец, повезло: в углу за каменной статуей, изображающей какое-то существо с двумя лицами (такими отвратительными, что рассматривать их я не стала) нашлась узкая витая лестница, упирающаяся в железный люк в потолке. Путаясь в подоле и больно ударяясь о железные ступеньки, я взобралась наверх и толкнула тяжелую шероховатую крышку — она едва слышно лязгнула, но не сдвинулась. Я удвоила усилия.

И тут случилась катастрофа. Отчаянно толкая люк, я не удержала тяжелый фонарь и выронила! Раздался громкий удар, треск, и жертвенный зал окутала полная темнота.

Я вновь покрылась холодным потом. В наступившей тишине я отчетливо различила потрескивание, какое издает хворост, охваченный огнем, только огня-то здесь никакого не было! Я боялась представить, что или кто мог издавать такой звук.

Проклятый люк никак не поддавался, но тут я поняла, что различаю его неровную поверхность, покрытую пятнами ржавчины. Я огляделась: из колодца за алтарем шел рассеянный голубоватый свет! Он был не виден, пока работал фонарь.

На ощупь спустилась по лестнице, подошла к колодцу и заглянула внутрь. На этот раз я отчетливо разглядела неглубокое дно, затянутое корнями. Теперь стало ясно, что колодец вел в какое-то другое помещение, в котором прятался источник неведомого голубоватого света.

Поколебавшись, я спустила ногу вниз и нащупала твердый выступ; осторожно держась за корни, поползла вниз. Наконец, ботинки коснулись неровного пола.

Я оказалась в пещере, пол и стены которой образовали мощные корни дерева Ирминсул. Сплетения корневых побегов были затянуты тонкими нитями, от которых исходило голубоватое сияние. «Светящаяся грибница», — догадалась я.

Здесь было сыро и душно. Беспокоило усилившееся потрескивание — определить его источник не удавалось. Я осторожно двинулась глубже под свод корней, туда, где различила начало мощного ствола, уходящего в каменную кладку.

Свет грибница давала блеклый, тусклый, охватить все детали не удавалось, но зрелище поражало.

Сотни корневых побегов уплотнялись, переплетались и, наконец, скручивались в крепкое основание дерева Ирминсул. Его черная кора отражала блеклый голубоватый свет грибницы. Казалось, я вижу перед собой призрак дерева. Оно и было призраком: Ирминсул погиб несколько столетий назад, соки в нем не текли и древесина высохла. Дерево было мертво, как окружающий его камень.

В одной из расщелин, которую образовывало переплетение корней, свет грибницы отражался иначе, ярче, словно от металла.

Я заинтересовалась и подошла ближе. Кажется, предмет квадратной формы величиной со шкатулку для рукоделия.

Да, это и есть шкатулка, запрятанная глубоко от посторонних глаз. Я заметила ее только потому, что часть корня рассыпалась опилками.

Странно, были это именно опилки, не труха, как будто чьи-то челюсти вгрызались в плотную древесину.

Я напрягла и глаза и разглядела мелкие вкрапления, рассыпанные на металлической поверхности шкатулки. Драгоценные камни! Невероятно, я нашла клад. Что еще может храниться в шкатулке, спрятанной в потаенной пещере глубоко под землей?

Осторожно протянув руку в темноту, попыталась зацепить шкатулку пальцами. Ничего не получилось, шкатулка словно вросла в древесину. Потянула сильнее и тут же завопила от боли. Вытащила руку и застонала: в основание ладони впилась огромная щепка. Она вошла глубоко, по запястью и пальцам струилась кровь. Шкатулка так и не поддалась.

Закусив губу, я с усилием выдрала занозу. От боли перед глазами запрыгали искры, кровь потекла сильнее, капли упали на черное корневище, усеянное светящимися спорами. В их бледном сиянии привиделось странное: капли крови запузырились, закипели на коре, затем испарились, а корневище слегка содрогнулось, как живое.