Я, ангел - Константин Аврилов

Торжество продолжалось. Виктория Владимировна, улыбаясь через силу, отдала коробочку с бантиком:

– Будь счастлива, пусть ангел защищает тебя.

Они казались ровесницами, так хорошо выглядела мать и скверно дочь.

Не подставившись для ритуального поцелуя, Тина разорвала обертку. Сверкнуло колье. Захлопнув крышку и отправив подарок к первому, именинница буркнула:

– Спасибо, Вика.

Тиль готов был закипеть от негодования, если бы было чем. Да что она себе позволяет! Это не овечка, а монстр какой-то. Мало того что родных оскорбила, так еще штрафных ангелу добавила. Надо срочно что-то делать. Вот только что именно?

Между тем ребенок приблизился к шеренге слуг:

– А вы чего приперлись?

Рядом с ней тени мужчин обретали ясность. Тиль увидел, как побагровел здоровый охранник, как сжались в его кулаке стебельки. Прислуга наперебой кинулась поздравлять и совать букеты. Собирая веник, Тина всем видом показывала, как ей противно, но, заглянув на молодого охранника, хоронившегося в конце шеренги, вдруг спросила:

– Оружие есть?

Парень замялся и, лишь получив одобрение старшего, подтвердил.

Ему властно протянули ладонь:

– Дай.

– Он заряжен...

– Вот и здорово. Постреляем ради праздничка. Давай...

– Извините, Фавстина Ивановна, не положено, – охранник совсем растерялся.

– Ты не понял? Я приказала: дай мне свою пушку!

– Но...

– Быстро дал! – она зашлась визгом.

Охранник не шелохнулся, по лицу тетки расползалось выражение кислого ужаса, мать побледнела, а прислуга отпрянула. Парень, нокаутированный истеричными воплями, уже полез в наплечную кобуру, когда прогремела команда:

– Не сметь!

– Не мешай, Вика...

– Людей нанимаю я, по контракту они обязаны выполнять мои распоряжения. Я запрещаю вам, Андрей, отдавать личное оружие. Идите, вы свободны.

Зыркнув на мать, Тина накинулась на несчастного служащего:

– Хорошо же... Ты уволен! Понял? Уволен! Пошел вон! – Швырнув на пол подаренные растения с коробочками, уселась за стол и постаралась налить сока. Кувшин дрожал и цокал о край бокала.

Накрыли на троих. Но мать и тетка остались в сторонке. Обслуга с видимым удовольствием покидала веселье. Старший вытолкал молодого охранника с глаз долой.

Сделав глоток, Тина закашлялась. Организм не принимал, дым копился у горла.

Подскочив к овечке и не раздумывая о правилах, Тиль отвесил хорошую затрещину. И волосок не шевельнулся. Ангел бессилен.

Сидя за пустой тарелкой, она пыталась выпить. Хоть как-то.

Виктория Владимировна пошепталась с теткой, утешая, и попросила оставить их. Старушка покинула поле боя, украдкой вытирая слезящийся глаз.

Мать села напротив дочери.

– Зачем так... с ними?

– А тебе не все равно? Они же мусор. Что их жалеть. Разве не так, Вика?

– Не называй меня Викой... Пожалуйста.

– Хорошо, Вика.

– Можно тебя попросить?

– Попробуй, Вика.

– Держи себя в руках сегодня вечером.

– Зачем?

– Потому что так хотел бы папа. Считай, что это прошу не я, а он. Люди, которые приглашены на праздник, работают на нас, но мы зависим от них не меньше. Пойми это.

– Я постараюсь... Вика. – Тина еле удержала подступившую тошноту.

Ангел перестал заглядывать на перышко, и так ясно: выпишут достаточно. Спасибо, овечка, устроила праздник.

Дверь гостиной пропустила тень с букетом, в размере парковой клумбы. Приблизившись к Тине, гость прояснился: благообразный господин, лет пятидесяти, в костюме скромной роскоши, часы чуть дороже небольшой дачи. Виктория Владимировна, не скрывая радости, поднялась навстречу, мужчина церемонно приложился к ее ручке и протянул букет Тине:

– Дорогая именинница! Не смог дождаться, заглянул пораньше. Сама понимаешь, подарок только вечером. Дай-ка тебя лобызнуть... Что такая мокрая, крошка? Прямиком из бассейна?

Человек был знаком по досье: имел какое-то отношение к отцу Тины, вроде делового партнера. Без особых приглашений, как свой, разместился за столом. Тина, обернувшись хорошей девочкой, поблагодарила, и, зашвырнув букет на дальний край, спросила:

– Как там наш бизнес, Борисыч?

Борисыч положил себе канапе с черной икрой и половинку вареного яйца:

– Отлично, Тина Ивановна, развиваемся. Ждем только вас.

– Подворовываешь помаленьку?

– Ну, как же без этого! – он хмыкнул и заглотил канапе. Видимо, совсем свой, привык к шуткам ребенка.

– А как у тебя в личной жизни?

– Пока не жалуюсь и на меня не жалуются.

– Значит, с сексом все в порядке?

– В полном и абсолютном, как в наших налоговых документах.

– Наверняка жену обманываешь, проституток покупаешь?

Виктория Владимировна попыталась пресечь зарвавшуюся девчонку, но Борисыч только улыбнулся:

– Всякое бывает. Но это между нами, ладно, Тина Ивановна?

– Не вопрос. Тебе какие больше нравятся: постарше, вроде Вики, или свеженькие, вроде меня?

– Молодость – она всегда привлекает, – доверительно сообщил Борисыч, потянувшись за другим канапе.

Тиль опомнился, что пора заглянуть в варианты.

Отодвинув неопустевший бокал, Тина спросила:

– Какой секс предпочитаешь: оральный, анальный или тривиальный?

Борисыч раззявил рот, но шустрая овечка опередила:

– Спорим, что оральный? Ну, признавайся?

Мужчина замер, не донеся канапе.

– Я так и знала! – торжествуя, закричала Тина. – А хочешь ради праздничка минетиком угощу? Хочешь? Да ты не стесняйся, Борисыч, все свои. Вика выйдет. А не выйдет, так и не такое видала. Да что ты в самом деле! Я же тебе как партнер партнеру отсосу. Ну как, согласен? Расстегивай ширинку...

Отшвырнув стул, Тина ринулась к намеченной цели. Борисыч невольно сжал колени. Но мужества от него не потребовалось. Всех опередила волна рвоты. Забрызгав брюки гостя и испачкавшись сама, овечка зажала ладошкой рот и оставила поле брани. А потом долго мучилась над унитазом, снова забралась под душ, еще содрогаясь в последних спазмах, проглотила горсть таблеток из сумки и зарылась в постель.

Торнадо утихомирил сон.

К таким гонкам Тиль был не готов. Наплевать на штрафные, и так все понятно, но как приструнить бешеную овечку? Проверив варианты и увидев, что до вечера девчонка будет мирно спать, ангел проскочил стены и запрыгнул на Мусика.