Нездешний - Дэвид Геммел

— Ты полагаешь, я тебе поверю?

— В нынешних обстоятельствах это было бы разумнее всего.

— У меня под началом четыреста воинов — стоит только позвать.

— Но сейчас их нет здесь, генерал.

— Это верно. Так ты явился сюда не для того, чтобы убить меня?

— Нет. Я здесь по другому делу.

— Не мешает ли оно нашей борьбе с вагрийцами?

— А что, если мешает?

— Тогда я сверну тебе шею.

— На мое счастье, я призван как раз помочь вам. Меня попросили справить Эгелю новые доспехи.

Они ехали осторожно, выслав дюжину разведчиков по бокам отряда. Генерал следовал в середине под охраной шести всадников. Дардалион держался по левую руку от него, Геллан по правую. За ними тянулись повозки, каждая — запряженная шестеркой волов. Даниаль и дети ехали в передней телеге, сопровождаемой солдатом Ванеком. Он веселил их всю дорогу. Однажды, когда два головных вола стали тянуть в разные стороны, он пресерьезно заявил:

— До чего ученая скотина — каждого моего слова слушается. Это я им так велел.

За телегами двигался арьергард во главе с Дундасом, адъютантом Карнака, белокурым молодым человеком с открытым дружелюбным лицом. Рядом с ним на положении пленного ехал Нездешний: четверо всадников тесно окружали его, держа руки на рукоятях мечей.

Нездешний скрывал свое недовольство и думал о другом, любуясь зеленой красой Сентранской равнины, сливавшейся вдалеке с голубовато-серыми северными горами. Какая, в конце концов, разница, если его даже и убьют? Разве он не убил их короля? И что такого хорошего в его жизни, чтобы стремиться к ее продолжению?

«Все это пустяки, — думал он, глядя на растущие впереди горы. — Сколько смертей видели эти вершины? И кто вспомнит об этой жалкой войне через тысячу лет?»

— Вы не очень-то разговорчивый спутник, — заметил Дундас, снимая шлем и прочесывая пальцами волосы. Нездешний, не отвечая, направил коня влево и пустил его рысью вперед. Солдат тут же загородил ему дорогу. — Генерал желает, чтобы мы сохраняли строй, пока движемся через опасную местность, — спокойно сказал Дундас. — У вас нет возражений?

— А если есть, тогда что?

— Это ненадолго, уверяю вас.

К концу дня Дундас оставил попытки завязать разговор с темноволосым воином. Офицер не знал, зачем Карнак приказал его охранять, и не слишком задумывался над этим. Так уж заведено у Карнака — объяснять только самое необходимое и требовать неукоснительного исполнения. Из-за этого служить у него под началом бывает порой очень солоно.

— Что он за человек? — спросил вдруг Нездешний.

— Извините, я отвлекся. Что вы сказали?

— Что за человек генерал?

— Зачем вы хотите это знать?

— Из любопытства. Насколько мне известно, он был первым дуном какого-то захолустного форта, а теперь вот генерал.

— Разве вы не слышали об осаде Харгата?

— Нет.

— Лучше бы вам послушать самого генерала. Эта история обросла уже столь живописными подробностями, что я не удивлюсь, если мне скажут, будто там летали драконы. Но делать нечего — расскажу сам, если желаете.

— Вы тоже были там?

— Да.

— Это хорошо. Предпочитаю рассказы из первых уст.

— Итак, как вы уже знаете, Карнак был первым дуном Харгата. Форт этот невелик — раза в два больше Мазина, и рядом с замком имеется... имелся небольшой городок. У Карнака под началом было шестьсот человек. Вагрийцы заняли Скодию и окружили Харгат, требуя, чтобы мы сдались. Мы отказались. Весь день они штурмовали форт, а к ночи отошли в свой лагерь. За день мы потеряли шестьдесят человек, но держались стойко, и вагрийцы думали, что мы у них в мешке.

— Сколько их было?

— По нашей оценке тысяч восемь. Карнак загодя разослал разведчиков следить за действиями вагрийцев — он никогда не доверял их мирным обещаниям, — поэтому мы знали об их приближении. Знаком вам Харгат?

Нездешний кивнул.

— Тогда вы знаете, что в миле к востоку от него есть небольшой лесок. В предыдущую ночь Карнак укрыл там триста человек, и, когда вагрийцы уснули, обрушился на них, поджигая их палатки и распугивая лошадей. Наши ребята наделали столько шума, что всей дренайской армии было бы впору, а мы открыли ворота и ударили в лоб. Вагрийцы отошли, чтобы перестроиться, но мы к рассвету были уже в Скултике, перебив более восьмисот врагов. — Умно — но вряд ли это можно назвать победой.

— Как так? Их было вдесятеро больше, чем нас.

— Вот именно. Надо было отступать, как только вы получили весть о вторжении. Зачем было вообще принимать бой?

— Разве честь для вас ничего не значит? Мы дали им по носу и доказали, что дренаи умеют сражаться не хуже, чем бегать.

— И все-таки они взяли форт.

— Не понимаю я вас, Дакейрас, или как вас там зовут. Если вы такой охотник бегать, зачем вы тогда явились в Мазин и помогли Геллану?

— Это было единственное безопасное место — самое безопасное, какое я мог найти.

— Что ж, в Скултике вполне безопасно. Вагрийцы не смеют сунуться туда.

— Надеюсь, вагрийцы знают об этом.

— Что это значит?

— Так, ничего. Расскажите теперь об Эгеле.

— Зачем? Чтобы вы и над ним посмеялись?

— Вы молоды, полны огня и видите насмешку там, где ее нет. Не вижу кощунства в том, чтобы обсуждать решение того или иного военачальника. Быть может, решение Карнака дать, как вы говорите, по носу вагрийцам было правильным — хотя бы в целях поднятия боевого духа. Но на мой взгляд, это была опасная затея, которая могла обернуться против него же. Что, если враг прочесал бы лес? Карнаку пришлось бы бежать, бросив вас и еще триста человек на произвол судьбы.

— Но вагрийцы не сделали этого.

— Вот именно — потому-то он и герой. Я знавал многих героев. Ради того, чтобы они обрели это звание, умирали в основном другие.

— Я с гордостью умер бы за Карнака — он великий человек. И остерегайтесь оскорбить его — иначе вы рискуете скрестить клинок с каждым, кто вас услышит.

— Я понял, Дундас. Его особа священна.

— И это только справедливо. Он не посылает людей на опасное дело, сам оставаясь в стороне. Он всегда находится в гуще боя.

— Это мудро с его стороны.

— А теперь вот он намерен отправиться в Пурдол. Разве тщеславный человек способен на такое?

— Пурдол? Но ведь город окружен.

Дундас прикусил губу, покраснел и отвернулся.

— Буду вам обязан, если вы не станете передавать этого дальше. Мне не следовало об этом говорить.