Игра отражений - Александр Харламов

— Накурился?

— Убил в себе лошадь, — расправил одеяло, сбросил треники и залез в тепло мягкого и пушистого пледа.

Жена погасила телефон, поставив его на зарядку. Повернулась ко мне на бочок, привстала на локоть, загадочно заглядывая в глаза.

— А Мишка уже лег спать… — прошептала она. — Мама смотрит сериал…

В другое время я бы безумно обрадовался бы такой инициативности, но сейчас настроения не было. Мне пришлось сделать вид, будто я не понимаю о чем она, пожаловался на головную боль и общефизическую усталость, пойдя по проторенной дорожке миллионов мужиков и женщин. Светка сразу все поняла, надула губы, обидевшись. Снова уткнулась в телефон, даже не поинтересовавшись мешает мне спать свет от бра или нет. Точно обиделась!

Если честно, то все мои мысли занимал Вышицкий. Я отвернулся к окну, задумчиво рассматривая как осенний холодный дождь кидает свои косые струи на толстое оконное стекло, барабанит по крыше.

Завтра же с утра, когда Мишка с Эльвирой Олеговной будут в школе, а Светка на работе, скажу, что согласен, решил я. Любопытство победило осторожность, как это и бывает в ста случаях из ста. Приняв это решение окончательно и бесповоротно, я закрыл глаза и уснул спокойно и без сновидений.

Ночь прошла спокойно. Господин Вышицкий, как и обещал, перестал мне надоедать своими бесконечными снами и гонками по зеркальному лабиринту. Впервые за долгое время я проснулся бодрый и полный до краев сил.

Из-под длинной тяжелой зеленого цвета шторы косо выглядывали настенные кварцевые часы, показывающие двадцать минут седьмого. Скоро у жены зазвонит будильник и придется вставать.

Опережая события, я аккуратно поднялся с кровати, стараясь не скрипеть и не разбудить Светку. Она приоткрыла один глаз, улыбнулась мне и накрылась одеялом с головой.

Все правильно! У нее время еще было. Пока я в ванную, пока сделаю кофе. Минут пятнадцать, не меньше…А благодаря нашим славным энергетикам, ранним утром в холодную квартиру вылезать из-под нагретого одеяла как-то совсем не хочется.

Я зашел в ванную. Кекс рванул на кухню, ожидая завтрака. Из спальни Эльвиры Олеговны доносился могучий богатырский храп. Значит сегодня опять будет история «про не выспалась»… В ванной было холодновато. Я зябко поежился, брызгая на лицо теплой водичкой. Немного полегчало. Сонные, заспанные глаза наконец-то широко открылись…от удивления.

В холодном неприветливом, стального цвета зеркале отражался старик Вышицкий в своем обычном облике сморщенного отвратительного деда. Ей Богу, мне казался он в сотни раз привлекательнее, когда мы находились в девятнадцатом веке.

— Дворкин! — он кивнул мне, не обращая внимание на мое удивление.

— Кажется сутки еще не прошли… — заметил я, покачивая головой, искоса поглядывая на дверь, за которой прошлепала босыми ногами на кухню Светка.

— Мне почему-то показалось, что они тебе вряд ли понадобятся, — самоуверенно заявил ясновельможный пан, — так что ты решил?

Мое сердце замерло, как перед прыжком с высоты, что-то в этот момент внутри меня пыталось остановить, оградить, защитить…Но я предпочел не обратить на это никакого внимания.

— Только не сейчас… — воровато оглянулся, чувствуя себя так, словно совершал какое-то преступление. Было стыдно.

— Не бойся! Твоего отсутствия никто и не заметит…Зеркальный лабиринт сможет вернуть тебя в эту же комнату, в это же время, в этом же… — он оглядел меня полуголого в одних трусах, брезгливо отметив, — в этом же наряде!

— Все равно… — помотал головой я, что-то ныло в груди. Настроение улетучилось— Давай через часа два.

— Понимаю! — осклабился своей беззубой улыбкой Вышицкий. — Хочется побыть с людьми, которыми плевать на тебя еще некоторое время? Что-то это все попахивает мазохизмом!

— Константин Афанасьевич… — укоризненно посмотрел на него я. Слова ученого зеркальщика больно резанули по самому оголенному, самому потайному.

— Ладно-ладно, — пошел тот на попятную, — мое дело предложить — ваше дело отказаться. Хотите через два часа, будет вам через два часа.

Его удивительная покладистость тогда, не заставила меня с подозрением отнестись к этой всей затеи. А может стоило бы?

В коридоре послышались легкие шаги жены. Она аккуратно постучала в дверь, шепотом, чтобы не перебудить весь дом уточнила:

— Сашка, ты еще долго? Мне вообще еще на работу собираться… — я отшатнулся от зеркала, зашептал в ответ, что уже почти выхожу, а когда обернулся в зеркале отражался только лишь я со своей полноватой фигурой бывшего спортсмена.

Кофе был чудесный. Жена неожиданно для меня сварила мне его в турке, а не как обычно в чашке. Тонкий аромат арабики разносился по кухне, заставляя меня глотать жадно слюнки. Я с наслаждением отхлебнул из небольшой чашки, чувствуя, как тепло волной разливается по всему телу.

Мы мило о чем-то поболтали, в основном о погоде, потом я проводил жену на работу, закрыв за ней дверь. На секунду задумался, замерев посреди коридора. Что же с собой взять? Что необходимо будет в этом путешествии по мирам, придуманным мною? Нож? Рюкзак? Запас провианта? Я же не в турпоход в конце-концов собираюсь?! Остановился на том, что надо просто хорошенько одеться, оставив все остальное на волю случая. Накинул куртку, на ноги обул кроссовки, новые джинсы и рубашку с длинным рукавом и шагнул в ванную, плотно притворив за собой дверь.

Зеркало было пустым, ну, естественно, кроме моего отражения, которое врачам не вселило бы оптимизма. Сам себе я казался каким-то странно угрюмым. На душе кошки скребли. Испытывали ли то же самое исследователи прошлых лет? Или наоборот горячились и для всех казались возбужденно счастливыми.

Вышицкого не было. Я присел на край ванны, терпеливо ожидая. Пришел раньше, изволь терпеливо отнестись к пунктуальности другого.

— Уже тут? — раздалось справа от меня.

Зеркало неожиданно помутнело, на его чистой, блестящей в лучах лампы, поверхности заклубился сизый туман, сквозь который проступило лицо Вышицкого, счастливое и довольное в отличии от моего.

— Я рад, что ты принял правильное решение, мой друг, — сообщил он мне, потирая сморщенные руки с дряблой обвисшей кожей., — многие отказывались от своего счастья. Хотели и дальше мучиться в этом странном мире, полном горести и обид. Я их не осуждаю, значит они были слишком слабы, чтобы сделать шаг вперед. Отторгнуть все свои предрассудки и ухватить свою птицу счастье за хвост.

— Достаточно, — чуть заикаясь от волнения, остановил я поющего мне дифирамбы Вышицкого, — давайте приступим к делу!

— Как скажите, мой дорогой друг! Как скажите… — довольно легко согласился старик, если не сказать торопливо. — Извольте протянуть свою ладонь к зеркалу…

Я выполнил указание пана. Пальцы немного тряслись, как и всего меня слегка потряхивало.

— Смелее… — улыбнулся Вышицкий. — Коснитесь зеркала!