Железные волки. Небо славян - Александр Кудрявцев

Тут Хравн и предложил его искупать. Нашли сломанный ствол молодой сосенки, притащили похныкивавшего Михалку к проруби, приказали взяться за бревнышко и макнули три раза. На четвертый Михалка возопил, уперся посиневшими ногами в толстые ледяные края и заявил, что к его причиндалам примеривается громадная щука. Ратияр заметил, что рыба, должно быть, действительно голодна, раз польстилась на такую малую наживку, но стучавший зубами бражник был помилован.

Ратияр не заметил, как губы тронула улыбка.

– Сюда, князь. – Убийца Пса поднял глаза на хмурое лицо Упыря Лихого. Тот тут же отвел взгляд.

– Здесь сход, – буркнул он, поправив на плече большой щит.

Бой предстоял без защиты, амуниция Лихого предназначалась для другого. Сегодня кто-то из двоих ратников вернется домой на щите.

Искрящийся на солнце снег весело поскрипывал под кожаными подошвами. Голубое небо, пушистые сугробы, укрывшие черный речной лед, и свежий воздух, распиравший грудь, неслышно позванивали от легкого морозного счастья жизни.

Над копьями верхушек деревьев Дальнего острова щебетали птицы. Мохнатые ели гнулись от тяжести снежных шапок, редкие хлопья медленно падали на стальные шлемы молчаливых мужчин, выстроившихся в круг на белой вершине холма.

В центре, напротив друг друга стояли Ратияр и Хравн, в одних шерстяных портах и длинных, подпоясанных рубахах до колен.

Жилистые запястья левых рук противников стянуты одной веревкой длиной в два размаха мужских плеч. В правой руке каждого нож:. Так выясняют отношения друг с другом на родине воспитателя Ратияра и Хравна – в Роголанде.

«Боевое железо – продолжение твоего тела», – учил Хрольв, когда воспитанники смотрели на него, разинув желторотые клювы. Каждому из них уже было двенадцать зим, и у каждого было по заточенному клинку. Свободные люди из русов не любили уподобляться безоружным рабам, у которых вместе с поясами с оружием срезали достоинство, навсегда забирая священное право мужчины убивать.

«Нож – лучший оберег от темных сил, – улыбался Хрольв, – любая нечисть боится железа больше, чем огня». «Мертвые?» – шепотом переспрашивал Хравн.

«Но помните, что живая нечисть всегда опаснее мертвой, а лучшая сталь – не в руке, а в сердце». «Почему?» – высунулся Ратияр. В ответ Хрольв воткнул учебный тупой меч концом в землю, уперся в него ногой и легко согнул лезвие пополам.

«Так убивают мечи на могилах их хозяев, чтобы они служили тем и в другой жизни, – сказал Хрольв, – убить можно все. Все, что можно взять. А все, что может быть убитым, заслуживает смерти».

Палец Хрольва ткнул Ратияру в грудь:

– Железо внутри тебя не возьмет никто и ничто. Пока ты сам этого не позволишь.

– Я?! – выкрикнул Ратияр и покраснел. Звонкий мальчишеский голос прозвучал как женская трель. Зря, что ли, у первой звезды бороду и усы просил поскорее? – Никому не позволю! Никогда!

Хрольв усмехнулся в рыжие космы над губой:

– Ты еще не знаешь женщин.

Ратияр с Хравном переглянулись: их тайные вылазки к женской купальне позволяли не согласиться с воспитателем. Но тот в этом и не нуждался. Молниеносным движением старый варяг треснул учеников лбами.

– Внимание! – загремел он, возвышаясь над оглушенными учениками. – Железное внимание!

Те неслышно поскуливали, снова поднимались на ноги, подхватывали в руки ненавистные учебные мечи и тяжеленные щиты, а по вечерам, охая и потирая шишки, придумывали планы мести до смерти надоевшему учителю.

Какие кары они только не изобретали! Все это меркнет перед сегодняшним поединком двух бывших друзей. Не пойдет пиво в глотку викингу в Валгалле, когда он узнает, кто отправил к богам одного из его учеников. И кому из них потом будет тяжелее – мертвому или живому?

Ратияр украдкой вздохнул и поднял голову, встретившись с ненавидящим взглядом бывшего друга. Голубые глаза его побелели – Ратияр с детства помнил этот взгляд. Мириться поздно. Да и зачем это делать с предателем, чуть не погубившим собственных братьев? Ратияр зло сплюнул, с удовольствием чуя, как великий змей ярости расправляет внизу живота обжигающе ледяные кольца.

«Перед первым боем страшно всегда, – говорил им Хрольв, – от лица отхлынет кровь, можно наложить в штаны, леденеют пальцы. А потом внизу живота вы почувствуете холод, а в руках – дрожь. Многим кажется, что это страх, – и они будут неправы. Эта дрожь значит, что вы готовы к бою, и вам не терпится начать убивать».

Упырь Лихой снова проверил узлы веревки, что стягивала запястья поединщиков.

– Считай! – процедил сквозь зубы Ратияр Упырю, впившись взглядом в белые глаза предателя.

– Раз.

– Два.

– Три.

Ратияр рванул веревку на себя и ушел в глубокий выпад. Клинок блеснул на солнце, ткнув воздух, – Хравн повернул корпус, уходя от удара, в движении рубанул Ратияра по руке с ножом.

– Перед смертью не надышишься! – рявкнул Убийца Пса, чувствуя, как густое темно-красное тепло заливает запястье и слабеют пальцы, сжимавшие резную рукоять. Он быстро перехватил нож: в другую руку и напал снова, и опять Хравн ушел и вновь полоснул по руке, но лезвие лишь расцарапало кожу на излете.

Хравн по привычке «выцеливал» у противника руку с оружием, оставаясь верным любимой тактике. Ратияр помнил ее с детства. И с детства знал, что Хравн не был так быстр и силен, как он, Ратияр. И не было в нем той ратияровской звериной ярости, охватывавшей мужчин рода Железных Волков, когда, казалось, поднималась даже серая шерсть на их плащах.

– Ты тяжело дышишь, – сказал Хравн, щеря зубы, – если хочешь, отдохнем.

– Ты скоро отдохнешь у Одина, – сказал Ратияр. Он шагнул вперед, но обутая в кожу ступня вдруг скользнула в сторону, и Убийца Пса, взмахнув руками, упал на колени. Хравн рванулся, пользуясь тем, что противник оказался на несколько мгновений беззащитным, занес нож: для удара и вдруг охнул от неожиданности: кажущаяся оплошность Ратияра оказалась маневром. Тот молниеносно ударил врага головой в живот и резко дернул руками за пятки. Скользкий наст доделал дело – теперь уже Хравн потерял равновесие.

Оказавшись на спине, он попытался перекатиться на бок, но Ратияр навалился, и оба зарычали сквозь стиснутые зубы, барахтаясь на краснеющем от крови снегу. Хравн оскалился от ужаса. Он изо всех сил старался сдержать приближавшуюся к нему руку с клинком, упираясь в запястье скрещенными руками. Заточенное жало опускалось все ниже, почти коснулось горла, на котором отчаянно билась тонкая голубая жилка.

Убей, или будешь убит.

Мальчик в длинной льняной рубахе с грязным подолом, разинув в крике рот, бежит по траве к берегу. Следом топочет разгневанный хряк, которому не понравилось, что двое друзей пытались превратить его в доброго коня. Ратияр осторожно хихикает, наблюдая, как Хравн бросается в воду с деревянных мостков. Зверь замирает на берегу и разворачивается. Маленькие глазки встречаются со взглядом Ратияра, евин издает воинственный клич, и будущий Убийца Пса с визгом карабкается на дерево под хохот мокнущего в воде друга.