Последний герой. Сказание о Плоском Мире - Терри Пратчетт

— Об истории? — переспросил он. — Но луна ведь необи… Хотя да, отличная идея. Скажи, может, тебе еще какие-нибудь механизмы требуются?

Болотные драконы жевали лунные листья. Листья и вправду были металлическими, с глянцевой поверхностью. Между зубами дракончиков проскакивали синие и зеленые искорки. Путешественники охапками сваливали листья перед клетками.

К сожалению, единственным человеком, который мог бы обратить внимание на то, что лунные драконы крайне умеренны в своем питании, был Леонард. Но он был слишком занят живописью.

С другой стороны, в своей энергетически бедной среде обитания болотные драконы привыкли есть все подряд.

Желудки, научившиеся преобразовывать окаменевшие кексы в полезное пламя, сейчас в неограниченном количестве поглощали диэлектрические листья, почти до предела насыщенные чистой энергией. Настоящая пища богов.

И стоит кому-то из дракончиков рыгнуть… Это был только вопрос времени.

Весь Плоский мир, с точки зрения Ринсвинда, представлял собой большую проблему. Сейчас он находился внизу. Вернее, он выглядел так, словно находится внизу, хотя на самом деле висел вон там. И Ринсвинд никак не мог избавиться от ужасного предчувствия, что «Сокол», взлетев, тут же рухнет в далекие, кудрявые облака.

Пока Леонард готовил корабль к взлету, библиотекарь помогал Ринсвинду сворачивать крыло по его борту.

— Да, понимаю, у нас есть крылья и все такое прочее, — пожаловался Ринсвинд. — Я просто не привык находиться в ситуации, в которой все направления указывают только вниз.

— У-ук.

— И что я ему скажу? «Пожалуйста, не взрывай наш мир»? На мой взгляд, очень даже весомый аргумент. Лично я бы прислушался. И вообще, я всегда старался держаться от богов подальше. Для них мы не более чем игрушки, понимаешь?

«И они даже представления не имеют, как легко отрываются эти руки и ноги», — добавил он про себя.

— У-ук?

— Прошу прощения? Что, правда?

— У-ук.

— Существует… обезьяний бог?

— У-ук?

— Нет, нет, все в порядке. Но он ведь не из наших, не из местных?

— И-ик.

— Ах на Противовесном континенте… Ну, там во много что верят. — Он посмотрел в иллюминатор и поежился. — Там, внизу.

Собачка храповика со щелчком встала на место.

— Большое спасибо, господа! — сказал Леонард. — А теперь, будьте добры, займите места в креслах…

Сильный взрыв потряс корабль и сбил Ринсвинда с ног.

— Как интересно, судя по всему, один из драконов воспламенился раньше вре…

— Узрите же! — воскликнул Коэн, приняв высокопарную позу.

Серебряная Орда заозиралась.

— Чего узревать-то? — наконец спросил Злобный Гарри.

— Сё цитадель богов! — вскричал Коэн, снова принимая высокопарную позу.

— Да видим мы, видим, — сказал Калеб. — А у тебя что, спина болит?

— Запиши, — велел Коэн менестрелю. — «И изрек Коэн: „Узрите же!“» Остальное записывать не обязательно.

— А не мог бы ты сказать…

— Изречь!

— Прости. А не мог бы ты изречь: «Сё храм богов»? — попросил менестрель. — Так будет проще подобрать рифму.

— Ха, это напомнило мне один случай, — хмыкнул Маздам. — Хэмиш, помнишь Леофрика Законнорожденного, который нанял нас, когда завоевывал Фиглифьорд?

— Агась, как же не помнить-то…

— Мы сражались целых пять дней, — продолжал Маздам. — А все потому, что герцогиня ткала гобелен, который должен был запечатлеть это событие. Снова и снова мы вынуждены были повторять схватки и замирать во всяких неестественных позах, пока она меняла иголки. Лично я всегда говорил: средствам массовой информации не место на поле боя.

— Агась, ты тогда кой-чиво дамочкам показал, — захихикал Хэмиш. — Видел я этот гобелен в Розантском замке! Ставлю свою бороду, енто был ты!

— Может, сменим тему, а? — предложила Вена.

— Вечная проблема, — покачал головой Коэн. — Мало просто совершить что-то. Нужно, чтобы тебя запомнили.

— Хур-хур-хур, — закурлыкал Маздам.

— Смейся, смейся, — огрызнулся Коэн. — Но что ты можешь сказать обо всех тех героях, которые не были увековечены в песнях и сагах? Расскажи-ка мне что-нибудь про них.

— Что? О каких таких героях?

— Вот именно!

— Ну, и каков наш план? — перебил Злобный Гарри, глядя на мерцающий свет, что разливался над обителью богов.

— План? — переспросил Коэн. — Я думал, ты знаешь. Мы прокрадываемся туда, разбиваем взрыватель и делаем ноги!

— Да, но как вы планируете это провернуть? — уточнил Злобный Гарри и, увидев лица героев, глубоко вздохнул. — Судя по всему, вы ничего не планировали, — устало подытожил он. — Просто вламываетесь, просто удираете. У героев никогда не бывает плана. Только мы, Темные Властелины, все делаем по плану. Парни, там живут сами боги! Думаете, они не заметят, что по их городу шляется целая толпа?

— Мы умрем красиво! — возразил Коэн.

— Конечно, конечно. После того как вас поймают. Ну и ну. Послушайте, меня исключат из общества злобных безумцев, если я позволю вам лезть туда толпой. — Злобный Гарри хмыкнул. — Богов многие сотни, верно? Всем известный факт. И все время появляются новые боги. План напрашивается сам собой. Ну, кто догадался?

Маздам поднял руку:

— Вламываемся, а потом удираем?

— Да, вы — настоящие герои, — сказал Злобный Гарри. — Нет. Я имел в виду не совсем это. Парни, да вам просто повезло, что у вас есть я.

Первым увидел какой-то свет на луне завкафедрой беспредметных изысканий. Он стоял, прислонившись к лееру, и спокойно курил трубку.

Он не относился к числу амбициозных волшебников. Его тактика была проста — всячески избегай неприятностей и как можно меньше работай. Беспредметные изыскания обладали одним большим преимуществом — никто не знал точно, что это такое. Поэтому у завкафедрой всегда было много свободного времени.

Пару минут он разглядывал бледный диск луны, а потом разыскал мирно рыбачившего Чудакулли.

— Наверн, слушай, а луна так и должна себя вести? — спросил он. Чудакулли поднял взгляд.

— Ничего себе! Тупс! Куда он подевался?

Думминг, как оказалось, заснул в своей каюте, не удосужившись даже раздеться. В полусонном состоянии он выбрался на палубу, но, посмотрев на небо, мгновенно проснулся.

— Она так и должна себя вести? — спросил Чудакулли, тыкая пальцем в луну.

— Нет, аркканцлер! Конечно, нет!