Мать лжи - Дэйв Дункан

Однако голос его изменился. Фабия заметила, что Хорт, чувствующий ложь на расстоянии двух мензилов, прищурившись, вглядывается в лицо Дантио. И Бенард тоже. Его легкомысленность и бесшабашность выводила ее из равновесия. Она по-прежнему не осмеливалась посмотреть на Ингельд.

Орлад кивнул.

— Ваэльс, займись накидками. Еще какие-нибудь… советы, Свидетель? — улыбнувшись, спросил он, и Фабия представила себе цветок, раскрывающий лепестки навстречу солнцу.

— Напомните командиру, что сатрап обычно путешествует с прорицательницами.

— Хротгат и Прок, выполняйте приказ.

Одежда полетела на землю дождем тряпок, и два существа метнулись в кусты и исчезли, оставив у Фабии ощущение, что она видела двух громадных золотистых зверей, умчавшихся с поляны на четырех лапах.

Несколько мгновений никто ничего не говорил. Война началась. К утру на стоянке, возможно, будет бушевать главное сражение, как впрочем, и в других местах. Фабия обошла группу и села рядом с Ингельд, чтобы утешить ее, насколько это было возможно.

— Помните, Дантио говорил, что Катрат нужен повстанцам живым, а не мертвым? Это по-прежнему так.

Даже ей показались неубедительными собственные слова.

— Все изменится, если моего мужа завтра убьют.

Ингельд была напряжена и казалась твердой, как ствол дерева. Бенард, который обнимал ее одной рукой, вдруг обхватил и второй, с силой прижав к себе и забормотав на ухо утешения.

Фабия вернулась и села рядом с Хортом.

— Вот так приключение! Да, отец?

Он хмурился.

— У меня чувство, что надо мной смыкаются огромные челюсти. И над тобой тоже! Трудно представить, как такое количество веристов проведет ночь на острове и не отправится на поиски женщин и развлечений.

К ним подошел Дантио.

— Возможно, я чересчур сентиментален, но мне бы очень хотелось устроить небольшой семейный обед — для четверых Селебров.

Про Свидетельницу Вуаль можно было много всего сказать, однако определение «сентиментальный» едва ли к нему относилось. «Коварный» и «безжалостный» подходили ему гораздо больше, а теперь еще и «лживый». Дантио явно врал и даже не пытался это скрывать, однако Ингельд и Хорт сделали вид, что ничего не поняли, а веристы исполняли приказ Орлада.

* * *

Когда вечер превратился в ночь, четверо флоренгиан отошли от остальных путников и, прихватив с собой еду, устроились на дальнем конце поляны. Там они сели в высокой траве, скрестив ноги и касаясь друг друга коленями. Несколько мгновений они ели молча.

— Это становится традицией, — весело заявила Фабия. — Наши семейные советы. Вчера, сегодня…

— После вчерашней ночи много чего произошло, — заметил Орлад. — Неужели все семьи постоянно заняты делами?

Дантио держался серьезно.

— Я не сомневаюсь, что Хорольд взял с собой прорицательницу, — сказал он с набитым ртом. — Надеюсь, всего одну, и это меня беспокоит. Возможно, она нас не видит, если только это не та, о ком я думаю. Та обладает невероятными способностями. Конечно, если он не спросит, сама она не проболтается.

— А что тебя беспокоит? — спросила Фабия.

— Когда он покидает Косорд, то, как правило, берет с собой всех мэйнисток, какие есть в городе. Пусть Матушка и не подчиняется всем его приказам, она никогда не отправляет с ним меньше трех Свидетельниц.

— Если у него с собой целая охота или около того, — сказал Орлад, — какая ему разница, кто вокруг?

— О тебе он не спросит, — сообразила Фабия. — Его интересует Ингельд. Ему нужна только она.

Дантио кивнул, продолжая жевать и думать о чем-то другом.

— И я, — добавил Бенард.

— Подождите, пока он узнает про Орлада!

Ее брат-верист ухмыльнулся, а затем и улыбнулся — уже в третий раз.

— Давайте как можно скорее сообщим ему эту новость!

— Лучше поговорите с ним наедине.

— Точно. — Прорицатель поставил тарелку и облизал пальцы. — В любом случае нам еще рано беспокоиться из-за Хорольда. Его охота занята своими делами, а я могу присматривать за ним и разговаривать одновременно. Если они двинутся в нашу сторону, у нас будет время сбежать. А теперь… вы все спрашивали, почему Салтайя решила, что я умер.

— Свидетельницы солгали? — предположил Бенард.

— Нет! Мэйнистки никогда не лгут. Мы можем сбить с толку, но не соврать. Я нарушил это правило в Трайфорсе, за что буду изгнан из культа и понесу жестокое наказание. Я расскажу вам мою историю, но поклянитесь никому ее не открывать.

— Клянусь именем богини искусства.

— А я священным Веру.

Фабия не могла назвать свою богиню, а Матери Лжи нет дела до обмана. Она на мгновение подумала, не поклясться ли ей кровью и рождением, смертью и холодной землей, но решила, что это будет неправильно. Дантио уже догадался, какой богине она себя посвятила, но Бенард придет в ужас, а Орлад наверняка перейдет в боевую форму и загрызет ее.

— Клянусь всем, что для меня свято.

Дантио ничем не выдал, что заметил ее хитрость.

— На некоторых ритуалах я присутствовал сам. Молчальница мне еще кое-что рассказала, а остальное поведала Мудрости, когда я проходил посвящение. Очень странно видеть себя со стороны. Но о некоторых вещах я пока не могу говорить.

Фабия положила руку на холодную землю, ища у нее поддержки. Здесь происходило гораздо больше, чем Дантио им говорил. Он не хотел рассказывать им свою историю, пока Хорольд не появился на островах. Он стал Свидетелем чего-то, чем пока не желал с ними делиться. Даже Бенард заподозрил неладное.

— Известно… — начал Дантио.