Пираты Гора - Джон Норман

В мире есть только золото, власть, стальной клинок и тела красивых женщин.

Все остальное — чепуха, иллюзия.

Тот, кто понял это, — сильный человек.

Я был одним из тех, кто достоин занять свое место в Порт-Каре.

— Плот готов, — доложил Турнок, вытирая ладонью блестевшее oт пота лицо.

— Мы нашли на галерах пищу и воду, кое-какое оружие и золото, — добавил Клинтус.

— Хорошо, — сказал я.

— Здесь много ренсовой бумаги, — заметил Турнок. — Мы тоже возьмем ее с собой?

— Нет, — ответил я, — ренсовая бумага мне не нужна.

— А как быть с рабами? — продолжал уточнять Турнок.

Я посмотрел на носовую балку первой галеры, к которой стояла привязанной гибкая темноволосая красавица, так издевательски-настойчиво соблазнявшая меня своими бесконечно длинными ногами. Затем я перевел взгляд на носовую палубу второй галеры, украшенную связанной сероглазой блондинкой, а потом и на третью, где виднелась смуглая черноволосая девушка, та, которую впервые я увидел с рыболовной сетью на плече. Как изумительно, с какой страстью извивались они передо мной, привязанным к позорному столбу, с каким презрением плевали они мне в лицо среди всеобщего веселья и ликования.

Посмотрим, столь же ли самозабвенно они будут отплясывать, скованные рабскими кандалами.

Я рассмеялся.

Клинтус и Турнок ждали моей команды.

— Приведите девчонок, привязанных к носу второй и третьей галер, — распорядился я.

На лице Турнока появилась кривая ухмылка.

— Да, они настоящие красавицы, — заметил он со знанием дела.

Они оба удалились, а я направился по проходу между скамьями гребцов к носовой палубе первой галеры.

Девушка, привязанная к носовой балке, стояла, обращенная лицом вперед, и не смогла меня увидеть.

— Кто здесь? — спросила она. Я не ответил.

— Пожалуйста, — взмолилась она, — скажите, кто здесь?

— Замолчи, рабыня, — бросил я ей недовольным тоном.

У нее вырвался легкий горестный стон.

Острием меча я разрубил путы, стягивающие ее ноги, затем перерезал петлю, наброшенную ей на шею, и, вложив меч в ножны, немного ослабил веревки у нее на запястьях, все еще оставляя ее руки связанными за спиной, вокруг балки.

Когда она уже могла стоять на затекших от неподвижности ногах, я резким рывком развернул ее лицом к себе.

Увидев мою черную, распухшую губу, мои глаза, она тут же узнала меня и беспомощно закричала.

Я усмехнулся и, схватив ее за шею, с силой прижал ее губы к своим.

Никогда еще мне не приходилось видеть, чтобы женщину переполнял такой ужас, а ее опущенные плечи выглядели столь жалко, что я рассмеялся.

Затем демонстративно вытащил из ножен меч и концом лезвия коснулся ее подбородка, поднимая ей голову. Когда я стоял у позорного столба, она с таким же презрением подняла мне голову, чтобы лучше рассмотреть мои черты.

— Ты красива, не так ли? — спросил я. В ее обращенных ко мне глазах застыл ужас. Я опустил острие меча и поднес его к горлу девушки. Она судорожно отвернулась и закрыла глаза. Какое-то мгновение я помедлил, давая ей почувствовать, как лезвие меча натягивает нежную кожу у нее на горле, и затем разрубил веревки, стягивающие ее заведенные вокруг носовой балки руки.

Она бессильно опустилась на пол.

Не сводя с меня наполненного безумным страхом взгляда, она отчаянно пыталась подняться на затекшие, отказывающиеся служить ей ноги.

Лезвием меча я указал ей на дощатый пол палубы, приказывая встать на колени.

Она затрясла головой и, согнувшись, пошатываясь на нетвердых ногах, подбежала к поручню у борта галеры и перегнулась через него.

Огромный тарларион, увидев упавшую на воду тень человека, тут, же взметнул над поверхностью болота свою усеянную чудовищными зубами пасть и, с хрустом сжав мощные челюсти, снова тяжело погрузился под воду. Рядом показались еще два-три его хищных собрата.

Девушка невольно отшатнулась от поручней и, откинув голову назад, разразилась диким криком.

Затем снова обернулась ко мне.

Лезвие моего меча неумолимо указывало на дощатый пол палубы у моих ног.

— Пожалуйста! — выдавила она из себя сквозь слезы.

Лезвие меча не шелохнулось.

Она, шатаясь, подошла и тяжело опустилась передо мной на колени, протянув ко мне скрещенные в запястьях руки. Я не стал сразу связывать ее, а медленно обошел вокруг, окидывая хозяйским глазом эту доставшуюся мне добычу. Она уже не казалась мне столь красивой и желанной, как прежде. Наконец, натешившись созерцанием ее смиренного вида, я поднял с палубы обрывки веревки и связал ей руки. Она подняла голову и с мольбой в глазах принялась заискивающе вглядываться мне в лицо.

Я плюнул ей в лицо, и она низко опустила голову, вздрагивая всем телом от сотрясавших ее рыданий.

Затем повернулся и направился вдоль скамей для гребцов к лестнице, ведущей на кормовую палубу.

Девушка, понурив голову, шла, за мной.

Обернувшись, я увидел, как она тыльной стороной ладони вытирает с лица мой плевок. Подойдя к лестнице, она встала рядом с ней, низко склонив голову.

Я поднялся по ступеням на кормовую палубу и устроился в кресле кормчего — на этом троне, возвышающемся над моими владениями.

Высокая сероглазая блондинка и смуглокожая черноволосая девушка, та, что ходила с рыболовной сетью на плече, уже стояли на коленях на дощатом настиле палубы, у подножия ведущих к моему креслу ступеней.

Девушка, которую я привел, также опустилась на колени.

Кивнув на блондинку и смуглокожую, я посмотрел на Клинтуса и Турнока.

— Нравятся? — спросил я.

— Красавицы! — воскликнул Турнок. — Просто красавицы!

Девушки невольно вздрогнули.

— Да, — согласился Клинтус. — Хотя они обычные ренсоводки, за них можно будет получить неплохие деньги.

— Пожалуйста! — взмолилась блондинка. Я посмотрел на Клинтуса и Турнока.

— Они ваши, — сказал я им.

— Вот это да! — воскликнул Турнок и поднял с полу обрывок веревки. — Руки! — рявкнул он, обращаясь к высокой сероглазой блондинке, которая тут же, еще ниже наклонив голову, испуганно протянула ему скрещенные в запястьях руки. Через мгновение каким-то сложным крестьянским узлом Турнок связал их вместе.

Клинтус, легко наклонившись, также поднял кусок веревки и спокойно взглянул на смуглокожую девушку, ответившую ему полным ненависти взглядом.