Эдем - Джейми Макгвайр

Джаред нахмурился:

— Я знаю, что вы сейчас скажете, и знаком с Уриэлем. Гавриил — самый яростный противник гибридов, Уриэль — следующий.

— Тем не менее в его пророчестве есть кое-что заслуживающее внимания. Он говорит…

— Отец, — оборвал священника Джаред.

Мое любопытство и чувство самосохранения пересилили все остальное.

— Скажите мне, отец. Я хочу знать.

Джаред вздохнул, и священник продолжил:

— Он особо упоминает беременных женщин в Четвертой книге Ездры, говоря: «Беременные жены будут производить на свет чудовищ».

Джаред негодующе округлил глаза:

— Уриэль считает меня чудовищем?

Я нерешительно спросила:

— Каких… каких именно чудовищ?

Священник посмотрел на Джареда, потом на меня:

— Он много пророчествует в духе Откровений Иоанна Богослова и говорит об этом как о «начале великих скорбей». Иисус подтверждает это: «Горе тем, кто носит ребенка или вскармливает грудью в эти дни».

— Это ничего не значит, — протестовал Джаред.

— Лучше послушай, — сказала я. — Может быть, ты не в состоянии разобраться в этом, потому что не хочешь слышать правду. Может быть, здесь мы не властны.

— В этих пророчествах утверждается, что гибриды будут рождаться во множестве. Если бы что-нибудь подобное происходило, мы бы уже знали об этом. Кроме того, Горошинка не гибрид.

Отец Фрэнсис сдвинул на лоб очки; он был заинтригован.

— Тебе это известно точно?

— Да. Ребенок, вызывающий такую бурную реакцию со стороны ада, способный нарушить Равновесие, должен быть больше чем просто гибридом.

— Ваш ребенок не человек?

Я обхватила руками живот, защищая Горошинку:

— Вы говорите так, будто это не ребенок, а какая-то гадость.

— Да или нет? — повторил вопрос отец Фрэнсис.

— Нет. Это ребенок. Наш ребенок.

Джаред встал и взял меня за руку; я поднялась следом за ним.

— Простите меня, — сказал священник и тоже встал. — Я не хотел вас обидеть. Мы живем в странное время — опасное время. Я поддался панике. Просто не понимаю, как такое может быть.

— Нина происходит из рода нефилимов, — твердым голосом произнес Джаред.

Священник пришел в замешательство:

— Но ведь это и к вам относится. Нефилимы — дети ангелов, рожденные земными женщинами.

Джаред покачал головой:

— Я сын арха. А от нефилимов родятся такие, как Голиаф. Нефилимы ни с кем не смешиваются. Эти ангелы скитаются по земле. Они ведь… восстали.

Глаза священника округлились, мои тоже. Я схватила Джареда за рубашку:

— О чем ты говоришь? Что я — потомок демонов?

— Этого я не говорил. Нина, мы рассуждаем о том, что происходило тысячи лет назад. Тогда многое было иначе.

— Восставшие ангелы были изгнаны, Джаред.

Джаред взял мои ладони в свои:

— Моя мать — потомок кельтов. Они были дикарями, Нина, пили кровь мертвецов. И что теперь? Я ведь не такой.

— Но почему ты мне раньше не сказал?

Я закрыла лицо руками, стыдясь смотреть в глаза Джареду. Он наполовину ангел, а я ношу в себе гены ада. Неудивительно, что наш ребенок — такое исключительное создание.

— Ты давно это знал? — спросила я, и мои глаза наполнились слезами.

— Нет.

Щеки у меня вспыхнули, как будто их обдало огнем. Я колебалась, задавать ли вопрос, который возник в голове. Все равно задам. Я всегда так поступала. И неважно, насколько ужасный можно получить ответ.

— Ты теперь относишься ко мне по-другому?

Джаред мягко взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза.

— Конечно нет, Нина. Как ты могла такое подумать?

— Теперь я сама не знаю, как к себе относиться.

Джаред обнял и поцеловал меня. Это была последняя тайна моего отца, последнее, от чего Джаред старался меня оградить. Но теперь, когда тайна раскрыта, вся картина приобрела ясные очертания. До сих пор мне не удавалось составить ее целиком из отдельных кусочков.

И все же я ощущала… Не могу подобрать других слов, я чувствовала себя грязной, нечистой. Кроме всего прочего, мы ни на шаг не приблизились к ответу. С чем приехали сюда, с тем и остались.

— Уриэль именно это имел в виду, когда говорил о чудовищах. Каким будет ребенок?

— Наш ребенок, — с улыбкой произнес Джаред. — Горошинка будет нашим ребенком, ничего больше. Знаешь, что тебе нужно?

— О чем ты? — не поняла я и промокнула платком нежную кожу у себя под глазами.

— Надо, чтобы кто-то поделился с тобой опытом. — Джаред потянул меня за руку. — Давай пригласим на ужин Лиллиан.

— Но мы ведь еще не закончили, — сказал отец Фрэнсис.

— В этих книгах ответов мы не найдем, — хмуро заметил Джаред. — Даже не знаю, что делать дальше.

— Ответ всегда в этой книге, — заявил отец Фрэнсис, потрясая Библией.

Прижав книгу к груди, он добавил:

— Мы просто что-то упустили.

— Ничего мы не упустили. Я надеялся, что Он приведет вас к ответу, отец, но нет — Он не снизошел до того, чтобы шепнуть вам на ухо нужные слова.

От сказанного Джаредом у меня в голове закружились мысли. Мы что-то упустили? Ответ был у нас перед глазами? Будто переключая каналы, я мысленно проскакала по всем отрывкам текста, которые обсуждали мужчины. Но каждое рассуждение приводило меня обратно к книге Шар и необходимости вернуть ее в Иерусалим.

— Может быть, Он шептал не мне на ухо? — сказал священник.

Джаред помахал ему рукой на прощание:

— Нина устала и хочет есть. Из-за этого у меня нет ясности мысли. Я думаю только о возвращении этой проклятой книги туда, где ее не достанет Шах. Тогда можно будет сосредоточиться на Нине, чтобы с ней все было хорошо.

— Погоди, как это? — не веря своим ушам, спросила я.

— У меня в голове одна только поездка в Иерусалим. Не могу думать ни о чем другом. Это сводит меня с ума.

— Он нашептывает, — сказала я.

— Что? — удивленно вскинул бровь Джаред.

Отец Фрэнсис, прихрамывая, подошел к нам:

— Она права.

Я схватила Джареда за рубашку:

— Храм Гроба Господня. Единственное место, которое они не могут осквернить. Единственное место, куда не дотянутся руки ада, чтобы заполучить книгу.

Глаза Джареда вспыхнули, как два костра.