Ренегат - Артем Мичурин

В глубине магазина послышалось легкое жужжание, и свет ртутных ламп сотнями бликов отразился от холодного гладкого металла.

– Ни хрена! – Стас, потеряв на секунду дар речи, сделал шаг к открывшемуся глазам великолепию, словно мальчишка-босяк к витрине кондитерской лавки. – Откуда?!

– Отовсюду помаленьку, – не без гордости пояснил Жопа. – И местные несут, и бригады иногда, а то и вовсе странные клиенты появляются. Вон, видишь болт? Второй справа в пятом ряду. Эм двадцать четыре. Мне его года три назад лац какой-то приволок. Худющий, как смерть, еле на ногах держался и, что самое интересное, по-русски ни бум-бум. Лопочет что-то, хер поймешь. Кое-как сторговались на пальцах. Я ему за болт АКМ дал с четырьмя рожками и десять монет еще. Он сильно рад был. А на другой день этот самый АКМ опять ко мне вернулся. Видать, так и не нашел тот лац с местным населением общего языка. А вот с этим стволом, – Жопа подошел к сплошь завешанной огнестрельным счастьем стене и взял в руки коренастый 9А-91, – вообще смешная история приключилась. Святой Фома… Знаешь такого? – Он взглянул на Стаса и получил кивок в подтверждение. – Так вот, он время от времени посылает отряд за товаром. Чаще всего в Саранск или в Сергач. А в тот раз, уж не знаю, чего Святым понадобилось, но поехали они аж в Чебоксары. По такому случаю Фома дал старшему отряда – Кириллу – десять золотых с поручением оббежать тамошние лабазы и купить ему автомат. Ты же знаешь, что он пушки собирает? Кстати, лучший клиент мой. Так вот, заказал не абы что – СР-3 «Вихрь». Очень редко встречается. Габаритами похож на этот, и калибр у них одинаковый – девять на тридцать девять. А чтобы брат не ошибся, Фома снабдил его картинкой. Только картинка та до Чебоксар не доехала. Пала, так сказать, жертвой поноса. Ну а вместо «Вихря» настоятель получил… Правильно, вот этот самый агрегат, которых у него было уже два. Причем брат Кирилл не жадничал и проебал на это дело аж восемь золотых. Фома, ясен хрен, огорчился и велел деньги вернуть. Пришлось Кириллу спешно расстаться с большей частью имущества. А сей недешевый экземпляр достался мне от него за символические два золотых. Но всех денег, как я слышал, собрать ему так и не удалось. Был он порот и разжалован в надзиратели. Сейчас за рабами следит на свиноферме. Легко отделался.

Коллекционер тем временем, абстрагировавшись от давно знакомых баек, присмотрел среди разложенных на столах орудий холодного смертоубийства нож с узким обоюдоострым лезвием, и теперь увлеченно им игрался, выделывая такие фортели, что Жопа боязливо отошел в сторонку.

– Нравится? – спросил толстяк, наблюдая за кульбитами изящного кинжала, сверкающего отточенным клинком.

– Не то слово. Почем?

– Тебе дороговато будет. Это «Ферберн-Сайкс». Английская сталь. Сороковые года прошлого века. Четыре золотых прошу за него.

Кинжал тут же замер в руке охотника и был аккуратно возвращен на место.

– Могу предложить замену подешевле, – продолжил Жопа и взял нож, лежавший рядом с только что опробованным. – «Марк два». Американский. Высокоуглеродистая сталь. Рукоятка из алюминиевого сплава, удобная. Навершием можно по башке врезать не хило. Похож на «Сайкса», только немного шире и с серейтором в корне. Еще «Шайтан» есть. Почти то же самое, но короче. Рукоять пластиковая. «Марк» за тридцать отдам, «Шайтана» за двадцать пять.

Коллекционер покрутил в руках оба предложенных кинжала и вернул «Шайтан» Жопе.

– Американский возьму. Противно, конечно, но он лучше.

– Хороший выбор, – одобрил торговец, вручая покупателю пластиковые ножны. – Видать, сильно тебя жизнь побила. Чтоб Коллекционер – и без пера…

– Не сгущай. До этого еще не дошло. – Охотник сунул руку под плащ и извлек массивный черный нож с широким лезвием.

– Ого! «Эн Эр два», – продемонстрировал Жопа эрудицию. – Продашь?

– Нет. Оставлю. – Коллекционер подбросил увесистое оружие на ладони и сунул обратно. – Лишним не будет. Один для работы, а второй… – Он прицепил ножны к разгрузке слева, поместил туда обновку рукоятью вниз и защелкнул клипсу держателя. – Второй для удовольствия.

Жопа понимающе хохотнул и переключился на другого клиента:

– Выбрал чего?

Стас завороженно рассматривал оружейное великолепие и глотал слюни, прикидывая, во сколько может обойтись роскошная МЦ-116М или модернизированный РПК-74, сверкающий оксидированной сталью, будто только вчера сошел с конвейера.

– Да, выбрал. Возьму, пожалуй… ремень трехточечный. Вот этот. Еще две коробки «семерок» дозвуковых и пулевые к ружью.

– «Беня»? – кивнул торговец на дробовик. – Продать не хочешь? Пятьдесят монет дам и «калаш» с тремя рожками. На выбор, вон из того ящика. – Он указал в сторону последнего из четверки выстроившихся вдоль правой стены коробов с торчащими наружу стволами СКСов, АКМов и семьдесят четвертых.

– Почему именно из того? – удивился Стас.

– Там самые свежие, – пожал Жопа плечами с таким видом, будто сей факт являлся общеизвестным и не требующим пояснений. – Пойдем, покажу. Вот в этом ящике всякий хлам от пятнадцати до двадцати монет. Но все рабочее. Здесь – ни рыба ни мясо, до тридцати. Тут у меня экземпляры ухоженные, из хороших рук, до сороковничка. А это уже почти новье. – Он вытащил один «почти новый» автомат, с прикладом, изуродованным нелепыми резными узорами и грубо выструганным самодельным цевьем с тактической рукоятью. – Ты глянь, какая красотища! Судя по резьбе, аж с самого Урала к нам добрался. У них там, говорят, на Урале-то, этого добра хоть жопой ешь. – Толстяк звонко хлопнул себя по ляжке и заржал над удачным, по его мнению, каламбуром.

– Ага, – улыбнулся Стас из вежливости.

– Так чего, согласен?

– Нет. Я чисто из любопытства про ящики спросил.

– А, – Жопа, чуть опечалившись, вернул уральский «калаш» на место, но тут же взбодрился и, приобняв Стаса тяжеленной лапищей, направил его обратно к витрине. – Ну, любопытство не порок. Я бы даже сказал – благо. И, раз уж «беню» продавать не желаешь, покажу сейчас то, что наверняка тебя заинтересует. – Он, кряхтя, присел и вытащил из-под стола коробку с десятью немаркированными патронами двенадцатого калибра, вскрыл один из них, вынул пыж и продемонстрировал две сферические пули, соединенные мотком тонкой стальной проволоки. – Встречал когда-нибудь?

– Слышал. Их, кажется, вязанками зовут или волкобоем еще. Сам, правда, не пользовался.

– Ну, ты скажешь тоже, – отмахнулся Жопа. – Вязанка – это когда пять картечин проволокой соединены: одна, крупная, по центру, и четыре мелких по бокам, в виде креста. Штука занятная, но картечь – не пуля. А это, – он растянул леску, в которой оказалось примерно сорок сантиметров, – настоящая мясорубка! Руки, ноги, головы отрезает, как бритвой. Захерачешь в пузо – покрошит кишки вместе с позвоночником. Ею дрова рубить можно. И всего две монеты за коробку.

Стас уже подобрал слова для вежливого отказа и повел головой в сторону, но Жопа оказался не из тех, кто привык легко сдавать позиции.