Бабочки в жерновах - Людмила Астахова

— Ах ты бесстыжая тварь! — прорычала дама, тыкая в Фрэн зонтиком. — Где ты шаталась, шлю… — и тут она заметила Ланса. — Добрый день, господин Лэйгин. Как вы пережили шторм на Бертовом корыте?

Метаморфоза, приключившаяся с лицом женщины, была поразительной — от почти звериного оскала до очаровательнейшей улыбки всего за одно мгновение. Не каждая актриса такое повторит.

— Не удивляйтесь, милейший господин Лэйгин. На Эспите не бывает тайн. Ваше имя слышали в магазине, и теперь все островитяне его знают, как и обстоятельства вашего появления, — пояснила лицедейка. — Меня зовут Мерерид Дина Тэранс. И я мать вот этой… неблагодарной девушки.

Фрэн ледяной взгляд Мерерид ничего хорошего не сулил, но та, по всей видимости, притерпелась к подобным выходкам матери.

— Я купила для тебя патентованные порошки от мигрени.

— Мало того, что шлялась, так еще и деньги потратила? — взвилась Мерерид.

— Поговорим дома, мама, — не по-доброму усмехнулась Фрэн и выскользнула прочь.

— Нечего тут орать! — рявкнул Хил Рэджис, но следом за младшей Тэранс не пошел.

Ланс тут же «накрахмалил» уши.

Надо ли говорить, что больше всего о людях рассказывают их скандалы? Эспитцы жили на крошечном пятачке суши и, наверняка, успели друг дружке не единожды насолить, оттоптать любимые мозоли и всячески напакостить. А копящиеся годами обиды аборигенов — лучшие помощники любого авантюриста.

— Могу я вас осмотреть, господин Лэйгин?

И доктор настойчиво увлек за собой Ланса как раз в самый разгар сцены, которую иначе, как сценой ревности не назовешь. Ужасно не вовремя, право слово. Но ведь не скажешь же: «Ах, дайте-ка я досмотрю, чем у Хила и Мерерид всё закончится. Набьет она ему морду или нет?»

Если быстро разобраться, кто тут кому и кем приходится, то никаких сложностей с раскопками Эспита не будет.

Да здравствуют маленькие островки и их обитатели, которые прежде всего люди с человеческими слабостями!

Верэн. Эспит

Хадранс считается самым гостеприимным краем Муррана. Истинная правда! Тех, кто приезжает полюбоваться на знаменитые замки, посидеть в уютных ресторанчиках за бокалом-другим вина, побродить по живописнейшим пляжам и покататься верхом ждет самый теплый и радушный прием. Ибо покупатель — свят и неприкосновенен, а тонкий или толстый у него кошелек — не имеет значения. Крошечные подушечки, набитые лавандой, уже двести лет кормят предприимчивых хадриек ничуть не хуже, чем сыр, колбасы и вино. Человек, желающий что-то купить, заведомо хороший человек, человек ничего не покупающий, а только лишь сующий везде свой нос — плохой и способный на любое злодейство. На том стоит и стоять будет благополучие Хадранса. Семейство Раинер свято хранило заветы предков, из поколения в поколение взращивая в лоне своем людей практичных и недоверчивых одновременно. И дознайся папаша Раинер, что его старшая дочь рассказывает совершенно незнакомым людям о своем житье-бытье, проклял бы, не сходя с места. И уже совершенно точно беднягу хватил бы удар, когда бы Верэн призналась, что к некоторым из новых знакомых она прониклась доверием едва ли не с первого взгляда. Например, к злой мамаше недоброй Фрэн.

Старушка так залихватски ругалась, так быстро словесно прищучила мужчин, прям завидки брали. И шляпа на ней модная, недорогая, но прямиком из самого последнего журнала мод, и платье скроено идеально по фигуре. Словом, Верэн прониклась к Мерерид Тэранс симпатией моментально. Просто так, без всякой веской причины.

— Ни стыда у тебя, ни совести, Элисон Рэджис, — уже без прежнего запала молвила милая старушка, когда за доктором и Лансом закрылась дверь. — Ладно, у тебя контузия, а у Фрэн мозгов, как у курицы, но в сумме-то на разумные поступки умишка должно хватить, а?

Элисон Хил лишь отмахнулся досадливо. Всё его внимание сосредоточилось на Верэн.

— Так почему тебе в своем Озанне не сиделось, малявка? Приключений захотелось на свою славную… — и дерзко подмигнул Мерерид. — Короче, с каких-таких делов тебя потянуло из одной задн… дыры в другую?

Девушка вопрошающе оглянулась на Мерерид, но та ничуть не меньше приставучего ветерана желала услышать ответ. Однако её взгляд показался Верэн одобряющим и поощрительным.

— Ну-у-у… я даже не знаю… Разглядывала как-то географическую карту Муррана и увидела Эспит. Старую карту, еще довоенную карту, — тут же исправилась хадрийка, опасаясь затронуть патриотические чувства Элисона. Как-никак воевал человек.

— И вот прямо так потянуло? — продолжил Элисон свой неаккуратный допрос — Может, от жениха сбежала? Или ты — брюхата?

— Хил! Попридержи свой поганый язык! — Мерерид рявкнула ничуть не ласковее, чем совсем недавно дочурка.

— Нет у меня никакого жениха! Девица — я. Чего вы пристали?

И пока хадрийка в красках представляла, что её папенька сделал бы с ней и её возможным, а точнее невозможным, любовником, старушка подсела ближе, невесомо сжала пальцы девушки в своей аристократической и тонкопалой ладони.

— Не обращай внимания, детка. Наш мальчик — дебил. Он сначала делает, а потом все равно не думает.

— Не хами мне, Мерерид.

— А ты веди себя с девочкой прилично. Сразу же видно, что девочка она порядочная.

На груди у госпожи Тэранс висел ведьминский медальон на серебряной цепочке. Вообще-то, порядочной хадрийке при виде гильдейского знака полагалось наставить на собеседницу растопыренные мизинец и указательный палец левой руки и произнести трижды: «Сгинь!». Но вместо старого проверенного способа борьбы с ведьмами, Верэн как на духу поведала тетушке Мерерид про свои успехи и достижения: школьный аттестат только с оценками «отлично» и диплом, опять же с отличием, полученный на курсах машинописи. Тетушкой её просила называть сама госпожа Тэранс. Как же ей отказать?

— Не переживай, рыбка моя. Сыщется тебе и на Эспите занятие по душе, — мурлыкнула ведьма. — Тут все находят себе применение.

— Угу-угу, — поддакнул вредный Элисон. — Находят-находят.

Он на редкость уютно развалился в жестком кресле и, казалось, даже задремал, надвинув на лицо армейскую выгоревшую на солнце кепку с потрепанным козырьком. Но Верэн готова была присягнуть, что тот не только не спит, но прислушивается и к словам, и даже к тому, как девушка дышит. Хищники, как известно, спят вполглаза.

Фрэн и Мерерид. Эспит

Всё зло от кухонь и немытых тарелок. Духовка душит все прекрасные порывы, в тазу с мыльной водой бесславно тонут мечты и пригорают на сковородках высокие чувства. В атмосфере жареного лука зачахло столько начинаний, не говоря уж о сваренных вкрутую идеях. Завтраки, обеды, полдники и ужины вовсе не приемы пищи, нет, они — спруты, которые специально созданы для того, чтобы держать женщин в своих щупальцах. Держать крепко и не выпускать на волю. Замкнутый круг — готовка сменяется мытьем посуды, чтобы была посуда, которую можно пустить в дело. А в промежутках между стряпней и мойкой хозяйке надо еще придумать из чего и что приготовить. Вот они, муки разума, неописуемые никакими словами.