Новая Зона. Контур боли - Олег Овчинников

— Что-что ты делаешь? — опешил Столяров.

— Гадаю по книге. Сейчас… — торопливо повторил Доберман.

— Это снова юмор?

— Нет.

— Подожди. Каким образом ты по ней гадаешь? Это же обычная книжка!

— Система не очень простая, сразу не объяснишь.

— Понятно. — Михаил мелко покивал. — Все понятно.

Гарин с отсутствующим видом уставился в потолок и начал что-то напевать — негромко, но выразительно.

— О! — воскликнул Доберман. — Кажется, это то самое место.

— Ну-ну, — поддержал Столяров.

— Вот! Да. Та-ак… — Сталкер, беззвучно пришептывая, провел пальцем по строчке, затем переместился вниз.

Процесс гадания длился недолго, но успел повергнуть и Гарина, и Столярова в крайнее смятение.

— У нас будут проблемы, — сообщил наконец Доберман.

— Большие? — осведомился Михаил.

— Преодолимые, — туманно ответил сталкер.

— А поконкретнее можно?

— Конкретно я не знаю. Но мы справимся.

— Отлично. Тогда на выход! — скомандовал Столяров и подтолкнул Гарина к двери.

Олег беспомощно оглянулся — «венец» так и лежал на столе, его лишь подвинули на угол, чтобы освободить место для тарелки с блинами. Гарин хотел об этом напомнить, но Михаил снова толкнул его в спину, притом довольно ощутимо.

Когда все трое оказались на лестнице, Доберман вдруг раздосадованно хлопнул себя по ноге:

— Стойте, не закрывайте! Я так и тащу ее с собой… — Он предъявил свою книгу. — Пойду положу.

— Да брось в прихожей где-нибудь, — сказал Столяров.

— Это неуважение. Отнесу на кухню. Я быстро.

Прежде чем кто-то успел возразить, Доберман скрылся в квартире.

Гарин сделал вид, что почесывает бок, и на ощупь снял автомат с предохранителя. Артефакт, оставшийся валяться на столе, не шел у него из головы. «Венец» был гораздо ценнее, чем дикорастущие бомбочки, и Доберман не мог этого не знать. В отличие от «хлопушек» «венец» был творением штучным, уникальным. Человек, промышлявший продажей артефактов, да еще и бывавший в Припяти, должен был прекрасно все это понимать. Вот такие мысли пронеслись в голове у Гарина, но поделиться ими со Столяровым он не успел: Доберман моментально вернулся.

— Теперь пошли, — удовлетворенно сказал сталкер.

Олег отметил, что поворачиваться к новому знакомцу спиной ему решительно не хочется. Он почти не сомневался, что «венец» уже перекочевал либо в рюкзак Добермана, либо куда-нибудь за подкладку. Но еще больше заботило Гарина не это, а отношение Столярова к бесценному артефакту. Михаил словно списал его в утиль. Бросил на столе, как пустую сигаретную пачку. Следующий шаг — мусорное ведро? Впрочем, до помойки «венец» не доберется, не для того Доберман возвращался в квартиру.

Гарин спускался по лестнице последним, неотрывно глядя в спину кармического гадателя и держа хорошую дистанцию. Кроме того, он как бы невзначай перевесил автомат стволом вперед. Осторожность не бывает излишней, особенно когда старый приятель начинает вести себя странно, а новый и вовсе непредсказуем.

Троица дошла до первого этажа и остановилась возле почтовых ящиков. Столяров приоткрыл дверь, выглянул и поманил спутников за собой.

Луна светила достаточно ясно, чтобы сталкеры могли обойтись без фонариков. На улице было тепло, безветренно и сухо — в такие ночи московские дворы, даже в новостройках, пустовали редко. Люди сдвигали скамейки и сидели до рассвета, иногда под гитару, каким бы анахронизмом это ни казалось. По утрам дворники выметали из «культурного периметра» ведра окурков и смятых банок из-под чудовищных алкогольных коктейлей. В выходные этот немотивированный праздник жизни зачастую длился нон-стоп.

Гарин попытался вспомнить, какой сегодня день недели, и не смог. В Зоне это было ни к чему. И на лавочках тут давно уже никто не сидел.

— Туда, — уверенно показал Доберман и направился к большому газону.

Сталкеры пересекли площадку по диагонали почти до самого конца. За пару метров до угла, где сходились две плиточные дорожки, Доберман резко остановился и ткнул пальцем под ноги.

— Это первый, — объявил он.

Впереди торчали лохмы нестриженой травы. И больше ничего. Ни фантика, ни веточки — никаких примет. Олег не сумел разглядеть даже собачьего дерьма, хотя уж его-то здесь всегда было навалом.

— Зачем искать невидимое завтра, если с таким же успехом его можно не найти и сегодня… — изрек Гарин.

— Запиши это в свой цитатник, — посоветовал Михаил, — в раздел «Никчемное».

— Теперь пойдем проверим второй, — предложил Доберман.

— А где урожай Скутера? — осведомился Столяров. — Ты говорил, там колышками огорожено?

— Здесь неподалеку. Но лучше туда не ходить, мало ли что.

— Пойдем, — сказал Михаил таким тоном, что возразить было невозможно. Полковник это умел.

Доберман с сомнением покхекал, потоптался на месте и двинулся назад. Олег еще раз оглянулся на «хлопушку», словно надеясь, что вот теперь-то он ее заметит. Чуда не случилось: невидимое так и осталось невидимым.

Около минуты шли молча. Пересекли прямоугольный газон в обратном направлении, ступая след в след, хотя явной необходимости в этом не было, затем по очереди шагнули через узкий бордюрный камень и направились дальше по тропинке. Темно-серые стены домов смотрели на людей высокомерно и отстраненно. Черные окна были похожи на беззубые рты, распахнутые в издевательском хохоте.

— Тут можно свернуть и дойти до нашей, — сказал Доберман возле кирпичной хибары электроподстанции. — Тут уже близко. Не хотите?.. Ну ладно, я ее отсюда покажу. — Он прошел вдоль постройки и, присев на корточки, вытянул палец. — Во-он там она, слева от урны. — Он обернулся, чтобы убедиться, что спутники смотрят в правильную сторону.

— Да, хорошо, — отозвался Михаил, чуть пригнувшись.

— Клёво, — поддакнул Гарин.

— Тебе так дерево загораживает, — проговорил Доберман. — Ты опустись пониже, чтобы из-под кроны смотреть.

Олег против воли присел и вперился взглядом в пространство рядом с урной у противоположного корпуса. Таким идиотом он не чувствовал себя еще никогда.

— Теперь прогуляемся до фермы Скутера, — напомнил Михаил.

— Это действительно необходимо? — спросил Доберман.

Не дождавшись ответа, сталкер смиренно повел спутников вокруг подстанции к проходу в соседний двор.

Впереди была открытая площадка с редкими пучками сорняка. «Хлопушки» могли расти на ней где угодно или… вовсе нигде. И Олег все больше склонялся ко второй версии. Он лишь недоумевал, почему не сообразил сразу, с первой же секунды, что никаких «хлопушек» вообще нет, их просто не существует.