Самый вкусный пирог в мире - Лариса Петровичева

- Четверть первого, - ответил Виктор. – Тебе еще долго?

Я неопределенно пожала плечами.

- Полчаса. Час. А что?

- Перекуси тогда, - ответил он и словно по волшебству передо мной появилась тарелка. Креветки в беконе, украшенные зеленью – огромные, почти с мою ладонь. Так вот что так заманчиво пахло! Я ловила этот запах краем сознания, пока работала над патентами, но не заостряла на нем внимания.

Для меня никто не готовил, кроме матери.

- Спасибо, - негромко поблагодарила я и взяла вилку. Виктор смотрел спокойно и внимательно, словно ему нравилось наблюдать за тем, как я ем. – Вкусно. Будешь подавать это в своем ресторанчике?

Виктор пожал плечами.

- Не знаю. Вряд ли в здешнем обществе на это будет спрос. Впрочем, иногда думаю о том, чтобы сделать отдельное меню – для особых заказов. Или комплимент от повара.

- Звучит интересно, - одобрила я и вонзила вилку в очередную креветку. Да, Виктор умел готовить, тут не поспоришь. Я и сама не заметила, как тарелка опустела.

«Не отталкивай меня», - прозвучал его голос откуда-то издалека.

Я не знала, что ответить. Виктор нравился мне – он успел показать себя решительным, отважным и сильным – но вся эта его затея с рецептом пирога по-прежнему вызывала во мне чувство, похожее на брезгливость. Я старалась убедить себя в том, что плохой человек не стал бы предлагать брак, чтобы спасти меня от Айзена. Виктор прекрасно понимал, с кем начинает войну, и не побоялся вступить в бой.

Но это был голос разума, а не сердца. А сердцу было не по себе. И там, где разум говорил, что Виктор заботится обо мне, принеся креветки и кофе, сердце буркнуло: подлизывается. Надеется подкупить галантерейным обращением, как это называют в Итайне.

- Спасибо, - искренне поблагодарила я. – Очень вкусно, мне понравилось.

Виктор улыбнулся, кивнул и, забрав тарелку, поинтересовался:

- Твой работодатель собирается за тобой ухлестывать, или мне это показалось?

Я удивленно посмотрела на него. Бредит? Вроде бы нет. Впрочем, он ревнив; я вспомнила, как Виктор говорил об Айзене, когда мыл посуду в сгоревших «Кошках». Теперь вот Аврелий ему не по нраву.

- Я помню о том, что ты мой муж, - ответила я, стараясь говорить спокойно и ровно, и, взяв перо, написала: «Таким образом, захваченное пространственное кольцо действует на тепловые волны в центре артефакта…»

Ночь на дворе. Мне надо не пить кофе, а ложиться спать. Завтра новый день, и его надо встречать с чистой головой и открытым сердцем.

- Если он обидит тебя хоть чем-то, скажи, - произнес Виктор. – И ему больше нечем будет обижать.

Это было стремление защитить – или то чувство, которое владеет собственником? Я не знала, что думать. Мои ум и сердце не были в ладу.

- Спасибо, Виктор, - только и смогла ответить я. – Я обязательно это учту.

Кажется, это прозвучало не слишком вежливо. Но ничего другого я просто не могла сказать

7.2

Виктор

Я проснулся в шесть утра. Комнату заполнял тусклый сумрак, по окнам лениво цокали коготки дождя. Бабье лето закончилось, началась долгая тоскливая осень – лучшее время для шоколадных кексов и подогретого вина с пряностями. Некоторое время я лежал в кровати, слушал дождь и думал о том, что сегодня напишу Бруно и попрошу его продать мне этот дом.

Принц всегда сможет завести себе другую конспиративную квартиру. А я уже разложил вещи, купленные в местном магазинчике, в шкаф.

За стеной заскрипела кровать, послышались шаги и далекий плеск воды: Глория проснулась и пошла приводить себя в порядок. Я потянулся под одеялом: надо будет купить газету перед тем, как отправляться ремонтировать зал в «Золотом ветре». Может, судьба Айзена уже решена, и нам больше никто не угрожает.

Тогда Глория спокойно подаст на развод. Все, что я от нее видел сейчас – вежливое презрение. Она держалась со спокойным достоинством эльфийской принцессы, она не бросала в меня посуду, но в каждом ее слове хрустел лед. Я признал свою вину, попросил прощения и был прощен, но этого оказалось мало.

«А чего ты хотел? – подумал я, когда чистил зубы и смотрел на себя, небритого и угрюмого. – Ни одна девушка не простит подобных вещей вот так сразу. Так что терпи, молчи и надейся».

Я вышел из дома, не позавтракав и не поздоровавшись с Глорией, быстрым шагом дошел до магазина с артефактами и первым делом увидел Аврелия. Тот уже успел сменить свое старье на последние новинки провинциальной моды и занимался тем, что смотрел, как двое здоровяков латают вывеску над дверью. С трудом подавив в себе неприязнь к возможному конкуренту, я подошел, поприветствовал его и спросил:

- Начали ремонт?

Возможно, много веков назад Аврелий жил в столице, потому что посмотрел на меня тем взглядом, которым обычно смотрели чиновники высшего ранга. Он словно решал, достоин ли я того, чтобы говорить с ним.

- Да, решил поправить вывеску, пока Глория не пришла, - снизошел до разговора Аврелий. – Она решительная девушка, может сама туда полезть.

- Вы предложили ей помощь с патентами, верно? – уточнил я. Аврелий кивнул.

- Она очень талантлива. Нельзя допустить, чтобы все это погибло в нашей глуши.

Тут я не мог не согласиться. И тесть меня поддержал бы.

- Вы знаете, Глории очень многое пришлось пережить за последнее время, - произнес я. – Я не хотел бы, чтобы какие-то неприятности с этими патентами принесли ей новые неудобства. Понимаете, о чем я?

Аккуратно выщипанная светлая бровь вопросительно изогнулась. Аврелий посмотрел на меня так, словно я был блохой. Я одарил его таким же взглядом – в конце концов, тоже не из грязи сюда приехал.

- Похвально, что вы переживаете за супругу, - Аврелий прикрыл глаза и вдруг рыкнул так, что я едва не подпрыгнул: - Ты куда стучишь, дурья твоя башка! Сейчас рухнет все!

Мужичина, который стучал молотком по вывеске, обернулся и с испуганным выражением лица проговорил:

- Не ругайси, барин!

Ничего другого я и не ожидал. Аврелий вздохнул, пробормотал по-станнийски что-то вроде «Ох уж это сиволапое мужичье» и сказал:

- Я не собирался как-то обманывать вашу жену, господин Шмидт. Глория очень сильный боевой маг, переходить ей дорогу может только дурак. Да и в конце концов, она спасла меня из зеркала, а я никогда не страдал неблагодарностью, - он вздохнул и признался: - Раньше здесь так сильно не воняло. Чем это так смердит?

- Полагаю, завод в соседнем регионе постарался, - ответил я. Аврелий вздохнул.

- Завод, значит. У здешних обитателей все эти новые технологии вызывают просто суеверный трепет. Как вы относитесь к чарнскому бренди, Виктор?

Такой поворот пришелся мне по душе. Кажется, разговор сворачивал в более непринужденную плоскость – конечно, если Аврелий не решил меня отравить на радостях.