Ближний Круг - Мила Бачурова

Дед встретил меня на пороге дома. Видимо, вышел из кабинета сразу, как только узнал, что я вернулся. Как именно он узнавал об этом и о многом другом, для меня пока оставалось загадкой. Мне ещё многое предстояло узнать.

— Костя. Зайди ко мне.

Я кивнул.

Нина, выглянувшая из библиотеки, проводила нас встревоженным взглядом. Окликнула:

— Дядюшка! Что-то случилось?

— Ничего такого, о чём тебе не было бы известно, — хмуро отозвался дед.

— Ты о деньгах? — Нина вышла в коридор.

— Да. О них. Но позволь нам с Костей обсудить этот вопрос наедине.

— О, безусловно. — Нина отступила. Горько проговорила: — В конце концов, кто я такая, чтобы вмешиваться в мужские разговоры? Разве кого-то здесь интересует, сколько сил мне приходилось прикладывать к тому, чтобы сводить концы с концами? Сколько бессонных ночей я провела, высчитывая несчастные копейки — чтобы кухарка хотя бы дважды в неделю могла ходить на рынок? Сколько молилась о том, чтобы правосудие свершилось?! Чтобы к нам вернулась хоть часть того, что было нажито многими поколениями, и гнусно похищено — да-да, именно похищено! — у моего прекраснодушного кузена мерзкими людишками вроде Комарова? А теперь, когда это наконец произошло…

— То есть, происхождение денег для тебя неважно? — спросил дед.

— Для меня важны поступки, — твёрдо глядя на него, сказала Нина. — Я не буду вмешиваться в ваш разговор. Просто хочу, дядюшка, чтобы ты знал: я абсолютно уверена в том, что Костя никогда не совершил бы ничего, идущего против чести. Это всё, о чём я хотела сказать. Спасибо, что выслушал.

Дверь библиотеки закрылась. Через минуту из-за двери загремела протестующая бравурная музыка.

В кабинет деда мы вошли молча. Гора денег со стола исчезла.

— Убрал от греха, — пояснил, проследив за моим взглядом, дед.

Теперь, после пламенной речи Нины, он выглядел совсем не так, как пять минут назад. Дед казался смущенным.

— Насколько помню, завтра истекает срок, после которого ты должен дать ответ Комарову, — сказал я. — И по-прежнему предлагаю свою помощь. Я сам отвезу ему деньги.

— Костя. — Дед шагнул ко мне. — Избавь меня от терзаний. Скажи, что не имеешь отношения к этим деньгам!

— Я скажу только одно. — Я присел на край стола. — Нина права. Я не совершил ничего такого, чего тебе стоило бы стыдиться. Даже больше: обладай ты сам тем опытом, который я вынес из своего мира, наверняка поступил бы так же. Я не стесняюсь отвечать ударом на удар — вот и вся разница между нами. — Я подошёл к старику. — Ты ведь сам сказал, что в наших жилах течёт одна кровь. Перестань терзаться и просто поверь мне. Поверь, что я поступил так, как до́лжно.

* * *

Вырубился я сразу после ужина. Единственное, что запомнил из разговоров — общий приподнятый настрой. У деда после моих слов как будто камень с души упал. Моя семья радовалась внезапно свалившемуся на голову избавлению от финансовых неурядиц. И через призму этой радости все уже с оптимизмом смотрели на грядущую церемонию.

Я же не мог разделить их оптимизма. Пусть технология очистки магии через помощь Клавдии работала великолепно, но принять всем сердцем философию белых магов я не мог. Может быть, просто потому, что ещё не знал толком этой философии.

Пробелы в моих знаниях собирался ликвидировать Платон. Утром, едва я, одевшись, выбрался из комнаты — сразу столкнулся с ним.

— Готовы к учёбе, ваше сиятельство?

Он как будто и не ложился вовсе. Хотя, может, учитель в принципе никогда не спит.

— Сейчас половина пятого утра, — сказал я.

— Благодарю за сведения, ваше сиятельство. Но я спросил, готовы ли вы к учёбе.

Хм, ладно. Вызов принят. Готов ли я? Да я родился готовым.

Мы вышли на задний двор.

— Покажите жемчужину, — потребовал Платон.

А, да, жемчужина…

После ужина сестра затащила меня к себе в комнату и тоже попросила жемчужину. Я показал. Надя достала золотую цепочку, нацепила жемчужину на неё и повесила мне на шею.

«Это что?» — спросил я.

«Подарок», — улыбнулась Надя.

«На какие ши… средства?»

«О, мы теперь не стеснены в средствах!»

Я только мысленно покачал головой и вежливо сказал спасибо. Оставалось лишь надеяться, что князь Григорий Михайлович ведёт дела менее импульсивно. Я очень сомневался, что та гора денег, которую раздобыл у Федота, может коренным образом изменить положение рода. Долги закрыть — это, конечно, хорошо, но помимо долгов, нужно же ещё на что-то жить. Содержать то же Барятино. Искать новые ресурсы…

Цепочку я принял. В конце концов, это — золото, металл, который веками выступал гарантом стабильности. В нашем случае это выражается в том, что если дела снова пойдут плохо, цепочку можно продать.

Достав из-под рубахи жемчужину, я показал её Платону. Жемчужина была белой, лишь глубоко внутри виднелось чёрное пятнышко. Оно казалось живым, как будто шевелилось. И напомнило мне ту дрянь, что вынула Клавдия из энергетического тела умирающей женщины.

— Всё-таки чернота. — Платон предпочёл сконцентрироваться на негативе.

— Это совсем плохо?

Взгляд, которым наградил меня Платон, был странным. Что-то он там себе думал, о чём не спешил мне рассказывать.

— Увидим, ваше сиятельство. Во всяком случае, выступить на поединке вам такая мелочь не помешает. Ваше оружие?

В руках Платона появились сабли. Я поспешно спрятал под рубашку жемчужину и волевым усилием призвал свою цепь.

— Как будет проходить поединок? — спросил я.

— Двое выходят. Дерутся. Один побеждает. Победу присуждает лично Император, его суждения всегда беспристрастны и справедливы. Задача бойцов — продемонстрировать максимум не только во владении магией, но и в тех качествах, которых Император вправе ожидать от белых и чёрных магов. От чёрных ждут безжалостности, они ни перед чем не остановятся при достижении цели. От белых ждут благородства и спокойной уверенности.