Земля Сияющей Власти - Сергей Алексеев

— Должно быть, приятно, чёрт возьми, когда в честь тебя называют новорождённого!

— Дед мальчика, старый серб, проникся ко мне доверием и рассказал одну замечательную историю, — Кальт пропустил мимо ушей отвешенный ему комплимент. — Она связана с этой горой, сэр, и звучит весьма правдоподобно, если иметь в виду случаи сумасшествия, как вы их называете. Здесь жил Иисус Христос. Его привели сюда семилетним мальчиком, и он прожил на этой вершине до поры своей зрелости, всё время разговаривая с Богом, своим Отцом. На всей земле только с этой горы можно напрямую беседовать с Господом, молиться ему и быть услышанным. Христос жил сначала в шалаше из веток, питался только плодами — здесь повсюду росли тогда смоковницы. А потом выстроил себе домик с деревянным куполом, чтобы подниматься в него и разговаривать с Отцом. А люди приходили и слушали их беседы, поэтому первые христиане появились именно на этой горе.

— Откуда старый серб знает об этом? — без всякого интереса спросил Дениз. — Он тебя обманул, и это очень легко доказать.

— Этого никогда не доказать, сэр.

— Почему? История Христа — самая известная история в мире.

— И самая загадочная, — в тон Джейсону добавил врач. — Потому что никто не знает, где и как жил Христос до той поры, когда пришёл в Иудею и стал проповедовать. Он отсутствовал на своей родине около двадцати пяти лет, и никто его не видел.

— Если ты напишешь об этом статью для журнала — произведёшь сенсацию. Получишь много денег, станешь известным и выдвинешь себя кандидатом в президенты Америки, — заключил Джейсон.

— Я не стану писать об этом, сэр. Лучше напишу, как я принимал роды у сербской женщины. И как дед просил морских пехотинцев пропустить его в разделительную зону, чтобы помолиться на этой горе о счастливом разрешении от бремени.

— Конечно же его не пустили?

— Не пустили, сэр. Но в этот момент рядом оказался я. Сначала подумал, по счастливой случайности. Потому что никогда не ходил в зону. А тут пошёл неизвестно с какой целью, но с сильным желанием.

— Лучше бы пустили на гору этого серба, — вздохнул Дениз. — Не то я скоро лишусь батальонного медика. В один прекрасный момент, Густав, ты наслушаешься преданий, разденешься и пойдёшь гулять в обнажённом виде, как бедняга Флейшер.

— Да, сэр, это было бы лучше — пустить старого серба на гору. Я действительно тупой армейский врач, — вдруг согласился Кальт. — И никогда не принимал родов. Если бы дед мальчика помолился здесь — всё бы решилось быстрее и благополучнее.

— Считаешь, это помогло бы роженице?

— Безусловно! Каждый, кто взойдёт на эту гору с откровенной молитвой, будет немедленно услышан!

— Что ты сказал? — неизвестно чего страшась, спросил Дениз.

— Так мне поведал старый серб, — пояснил Густав. — Я склонен ему верить.

Джейсон почувствовал странное, неясное беспокойство, никак не связанное с происшествием; напротив, он словно забыл, что на минном поле лежит сейчас капрал Флейшер и два сапёра пробивают к нему путь, рискуя подорваться в темноте на собственных минах. Сначала ему хотелось уйти куда-нибудь и спрятаться от всех, и чтобы избавиться от этого навязчивого желания, он стал собирать амуницию и одежду капрала, разбросанную по земле, словно сделать это больше было некому. А когда сообразил, что занимается неподходящим для командира делом, неожиданно понял, чего боится — собственного разума!

Проклятый немец Кальт будто гвоздь вогнал в голову, сказав ему о молитве. Если Флейшер останется жив, то у него придётся спросить, с какими мыслями он поднялся на вершину и не молился ли?.. А вдруг он ответит утвердительно?.. Впрочем, нет, маловероятно, поскольку капрал слишком далёк от подобных мыслей, слишком самоуверен и дерзок и вряд ли помнит наизусть хоть одну молитву.

Через несколько минут это наваждение прошло бесследно, и вместо беспокойства вернулось прежнее состояние недовольства. Тем более, на вершину Сатвы поднимались патрульные пары, сорванные с постов наблюдатели и штурмовая группа в полном составе — все были взбудоражены тревогой, и, как обычно, начиналась полная бестолковщина. Наконец, прибежал «чёрный вестник» — сержант Макнил, а где он, там жди беды, так что Джейсон вскипел и прогнал его в расположение батальона — обеспечить подготовку площадки для приёма санитарного вертолёта.

А несчастный Флейшер оказался жив, только был без сознания. Ему оторвало обе ноги — левую до колена, посекло осколками руки, толстый живот и лицо. И крови, на удивление, он потерял не много, поскольку взрыв мины мгновенно привёл его в чувство, вернул разум. И прежде чем потерять сознание, опытный морской пехотинец, волевой, много раз побывавший в боях, отыскал возле разбитого танка куски толстой электрической проводки и перетянул себе ноги, тем самым остановив кровотечение.

Капрала эвакуировали с вершины на носилках, затем погрузили на броню и довезли до вертолётной площадки, где уже стояла машина с запущенными двигателями. Примерно через час его прооперировали в госпитале Красного Креста, и вернувшийся Густав Кальт (ездил сопровождать раненого) доложил, что Флейшер будет жить.

Джейсон физически ощутил, как груз ответственности свалился с плеч: теперь не придётся искать слова, чтобы объясняться с родственниками капрала. Однако этим дело не кончилось…

То ли от испуга, то ли по стечению обстоятельств, Объединённый штаб сил ООН распорядился создать ещё одну, внутреннюю, зону в зоне 0019, обнеся гору Сатву дополнительным ограждением из колючей проволоки и окружив ночными постами, выставленными по нижнему уступу. И одновременно прекратить патрулирование и всяческое наблюдение этой внутренней зоны, как понял для себя Дениз, чтобы впредь не повторялись происшествия, случившиеся с Уайном, Экстоном и теперь Флейшером.

На третий день, возвращаясь из Объединённого штаба, Джейсон завернул в госпиталь Красного Креста и пришёл в палату капрала. Здоровье у Эрни было богатырское, вскоре после операции он очнулся, попросил еды и к приезду командира выглядел довольно сносно, хотя весь ещё был обмотан бинтами и зашлепан наклейками.

— Ну как ты, Эрни? — весело спросил Джейсон.

— Всё в порядке, сэр, — вымолвил капрал, поглядывая на черноволосую медсестру-итальянку. — Прекрасно провожу время. Обе ноги подровняли до колен…

— Ты помнишь, что с тобой случилось? — осторожно поинтересовался Дениз. Как ты наскочил на мину?

— Нет, сэр, память выбило, как электрический предохранитель. Очнулся — лежу здесь. Ног нет, зато надо мной — эта прекрасная итальянка. И неизвестно, что лучше: целые ноги или её глубокие глаза!

— Я рад, что ты не потерял вкус к жизни вместе с ногами, — засмеялся Джейсон.

— Этот вкус я могу потерять только вместе с головой! — как всегда самоуверенно заявил капрал. — Как ты думаешь, сколько я получу страховки? Хватит, чтобы купить домик в Пьембино?