Крапива, которая любила читать 2 - Ива Лебедева

— Ну ладно, ладно, поняла. 

— И третье, — тут я улыбнулся. — Если станет совсем невмоготу, попроси меня. Я вырублю для тебя парочку, удовлетворишь все свои кошачьи фетиши, не травмируя психику кровавых воителей пустыни. 

— Хи… — явно обрадовалась хулиганка. — Знаешь что… наверное, надо эти правила еще Люпину рассказать. И Магнолии. На всякий случай. 

— Этих я просто выпорю, если не будут слушаться. И не смей возражать! Я и так непозволительно добр в последнее время. Если кое-кто, — быстрый взгляд в неподвижные кусты, откуда даже шороха не доносилось весь военный совет, — не оценит и решит дальше наглеть… тот сам виноват. Ненавижу бамбук, но ради такого дела применю с удовольствием — розги из него получаются что надо. Раз и навсегда вбивают правила в мозги через задницу! 

— Детей бить нельзя, — со вздохом напомнила крапивка. Но именно напомнила, без напора. Экспериментов с хвостоперками и кошмарником всем хватило для поумнения.

— А они не дети, — коварно ухмыльнулся я. — Сами настояли, чтобы к ним относились как к взрослым и разрешили отвечать за очень опасных существ. Так что с детскими привилегиями и поблажками покончено. Как и с детскими наказаниями. А если они снова накосячат — выдеру как взрослых, без всякой жалости! И лечить не разрешу.

Тут дружно вздохнули все олеандры. А Вер, которому до стирания памяти пару раз прилетело «как большому», еще и отодвинулся подальше. И сказал кустам:

— Лучше не нарываться. Вам не понравится.

— Садист ты, цветочек. Тиран и деспот, — с улыбкой заключила Ортика.

— Вспомни какого-нибудь хорошего и доброго правителя, который много сделал для своей страны, и его признали великим, — попросил я крапивку. 

— Ну так я и говорю — тиран. — Она дотянулась и, никого не стесняясь, чмокнула меня в губы. Чем вызвала недовольное ворчание молчавшего всю дорогу Эйкона. Тому и так не нравилась мысль наведаться к ракшасам, вот он и сопел на заднем плане, явно обдумывая аргументы против этого маршрута. А тут еще и невеста с ним ни за что целоваться не хочет, только за те самые ушки треплет, как кота.

— Ледяные с пустынными плохо ладят, — озвучил прописную истину Инермис, взглянув на будущего родственника и только теперь вспомнив о нем. — Куда Эйкона прятать будем, чтоб не сожрали?

— Кто кого еще, — надменно вздернул подбородок беловолосый.

— Вот именно. — Я нахмурился и припечатал: — Своим словом и силой льда запрещаю вступать в конфликты с ракшасами. Понятно? 

— А если они первые нападут?! — возмутился ледяной кот. Мне показалось, что его белоснежная шевелюра заранее встала дыбом.

— Будешь бежать и прятаться за спиной у папочки, то есть у меня, — безжалостно и непреклонно добил я. — Иначе посажу в сундук под замок, и будешь в таком виде путешествовать, пока не вернемся в центральное поместье. Ты мне живой нужен! А ракшасы — в союзниках. 

— Это не по-мужски, — скуксился Аконит.

— А перед кем тебе показывать мужественность, Эйкон? Мы все здесь прекрасно знаем и о твоей силе, и о твоем характере. 

— Вот-вот, Эй, — продолжила Ортика. — Поверь, если полезешь на ракшаса, то меня впечатлит скорее твоя глупость, чем мужественность. 

— Ты назвала меня детским именем, — расплылся в улыбке мартовский кошак, а потом вздохнул печально-печально и укоризненно посмотрел на меня. — Только ради моей невесты… 

Я слегка вопросительно поднял бровь, выражая свое отношение к этой ситуации. Неужто ледяной все еще на что-то надеется? Ну ничего, как говорят в мире Ольги: и тебя вылечим. 

Потому что я делиться не намерен.