Дети Темнолесья - Роман Артемьев

— Но княжество уже достаточно ослаблено.

— Именно так. Ториан клянется, что сумеет снять защиту с города, хотя бы частично. Одна беда — светлые не хотят принимать его помощи, времени же все меньше. Поэтому, мой юный ученик, защитой придется заняться вам.

— Мне? — От неожиданности Торат моргнул. — Наставник, я смогу, возможно, пробраться в город в одиночку, отравить колодцы, убить пару офицеров. Но снять печати духов… Я не настолько хороший маг.

— Не так важно, — отмахнулся Аласэ. — Благодаря существующим запретам о говорящих-с-духами светлые имеют самое смутное представление. Убедительно сыграйте шамана перед высокими гостями — остальное сделает Ториан.

Торат предпринял последнюю попытку отказаться от предложения:

— Маги заметят подвох.

— Не заметят, — по губам Аласэ зазмеилась улыбка. — Во время ритуала они будут слишком заняты собой.

Высшая знать Канакиллана с любопытством посматривала на молодого дроу. До сего дня Торат сознательно держался в тени своего могущественного покровителя, предпочитая не привлекать внимания. Не возникало у него желания общаться с высокомерными аристократами, искренне считающими, что выходец из младшего рода должен быть счастлив от возможности перекинуться парой слов со «снизошедшим» до него представителем высшей касты. Да и о чем разговаривать? Нет у них общих точек соприкосновения. Так у комнатной кошки мало сходства с камышовым котом — только внешность.

Сейчас же избежать всеобщего пристального интереса возможности не представлялось. Аласэ побился об заклад с князьями, что дроу сумеют снять защитное заклинание с городской стены, причем обряд будет проводить его ученик. В обоснование лорд ссылался на старое высказывание, гласившее: «Если знаешь, где приложить силу, не надо бить — достаточно просто толкнуть». Синиан не поверил, но согласился провести эксперимент, правда, потребовав личного присутствия при обряде. Сначала Аласэ отказывался, однако в конечном итоге разозлился на прозрачные намеки князя и предложил привести два десятка лучших магов. Дабы те могли засвидетельствовать, что заклинание действительно творит младший из дроу.

Поэтому теперь Торат стоял под перекрестьем двадцати двух пристальных взглядов и тихо молился, чтобы коварный план его наставника удался. Имея жену-шаманку и наблюдая за обучением дочери, он волей-неволей нахватался всяких знаний и не сомневался в своей способности призвать слабенького духа. Низшего в иерархии. Актерских способностей не требовалось: в транс он впадет, остальное сделают два старых интригана, сидевших в том же шатре. Еще беловолосый очень хотел верить, что Аласэ ничего не напутал с рецептурой той жидкости, которую все находящиеся в шатре темные приняли перед ритуалом.

Наконец сквозь отверстие в крыше шатра показался тоненький серпик луны, и Торат кивнул Аласэ. Его временный «ассистент» бросил в горевший рядом костерок пригоршню травы, в помещении запахло сладковатым дымком. Некоторые эльфы взглянули на свои амулеты — лишь за тем, чтобы успокоенно перевести взгляд на затянувшего тихую песнь Тората. Аллиор начал отстукивать тихий ритм на маленьком барабане, Аласэ капнул в костер из флакончика.

Перед тем как окончательно впасть в транс, Торат почувствовал еле заметные токи силы, идущие от лорда Ториана. Некромант использовал созданный начинающим шаманом канал для формирования собственного заклинания в мире духов. Как и предполагалось изначально, эльфы ничего не замечали: слишком слабые воздействия производил темный колдун. Торат, даром что посвящен во Тьму и, следовательно, обладает повышенной к ней чувствительностью, и то скорее знал, чем чувствовал, что с его призывом работает кто-то еще. Потом реальный мир исчез.

Обиталище духов воспринималось как огромное поле, покрытое кустами вереска. За спиной беловолосого мерцала всеми цветами радуги воронка входа — так сознание эльфа воспринимало путь в реальный мир. Опытный шаман не нуждался в видимых атрибутах выхода, в любой момент имея возможность покинуть мир духов, Торату же был необходим ориентир. Исходящие из воронки темные полосы, плавно устремлявшиеся куда-то вдаль, свидетельствовали о том, что лорд Ториан не зря тратит свое время. Оставалось дождаться, пока старый колдун не закончит заклинание, по возможности прихватить какого-нибудь мелкого духа и вернуться в привычную реальность.

Дроу осмотрелся вокруг. Никого. Обычные обитатели тонкого мира разбежались, напуганные присутствием темной силы. Разве что один маленький дух, выглядевший как четвероногий зверек с длинным хвостом, размером с половину кошки и чем-то похожий на куницу, пристально разглядывал пришельца шагах в двадцати. Осторожно подойдя поближе, Торат понял причину, по которой дух остался на месте. Его правый бок покрывали тонкие разрезы, правая передняя лапа запуталась в траве, зверек тяжело дышал и не мог сдвинуться с места. Однако когда дроу приблизился, дух оскалил острые клычата и издал предупреждающее шипение.

Торат присел, разглядывая местного обитателя. Тот настороженно поглядывал в ответ, всем видом выражая недоверие. Немного поколебавшись, шаман-самоучка протянул руку вперед и послал в духа небольшой импульс силы. Звереныш отпрянул, затем зашипел намного дружелюбнее: угощение пришлось по вкусу. Раны на теле начали затягиваться, дух выглядел не таким слабым и израненным. Действительно, совсем слабенькое существо, раз крохотный подарок оказал на него настолько видимое воздействие. Торат аккуратно распутал лапку зверька и вновь подкормил его своей силой.

Кажется, дух не возражал пойти вместе со щедрым и добрым незнакомцем. Он удобно устроился на плече дроу и оттуда внимательно поглядывал на окружающий мир, тонким щебетом выражая довольство судьбой. Единственным моментом, вызывавшим его тревогу, были продолжавшие исходить из прохода в реальность темные эманации и доносившиеся в ответ раскаты грома откуда-то издалека. Кажется, заклинание Ториана натолкнулось на сопротивление. Оставалось ждать.

Наконец каким-то чутьем Торат почувствовал, что можно возвращаться домой. Вход призывно сиял разными красками, маленький дух вытянул в его сторону острую мордочку, нервно покрутил хвостом, но, кажется, был не против прогуляться. По создавшейся связи Торат ощутил исходящие от зверька любопытство и готовность рискнуть. Так и не слезая с плеча дроу, надмировое существо вступило в воронку выхода.

За то время, пока душа шамана странствовала в тонком мире, в шатре… произошли некоторые изменения. Эльфы выглядели не самым лучшим образом. Шатаясь, как пьяные, некоторые бродили по шатру в поисках выхода, смеялись, плакали. В стороне два высокородных аристократа целовались взасос, рядом сидел третий и с громким смехом бил в ладоши. Кто-то хохотал, пальцем тыча в нечто, видимое ему одному, кто-то с громким плачем разрывал на себе одежду. Сидевший на почетном месте владыка Ариаллен замер в неподвижной позе — он не изменил ее, даже когда от толчка проползавшего мимо светлого повалился набок. Князь Синиан раскачивался на месте, внимательнейшим образом рассматривая свой палец. На возникшего в центре помещения крохотного духа никто внимания не обратил.

Впрочем, нет. Из угла шатра, где в тени с удобством расположились трое дроу, голос Аласэ позвал опешившего от увиденной картины Тората: