Самый сердитый гном - Денис Юрин

– Так откуда знаешь язык, отвечай! – прикрикнул Пархавиэль, по привычке сжимая рукоять топора и пронзая сидевшего на траве Гифера гневным взглядом.

– До поступления в Гильдию иногда торговал с людьми, – совершенно спокойно признался Гифер. – Да ты не волнуйся так, Парх, в Гильдии об этом знают.

– Не волнуйся, не волнуйся?! – уже не кричал, а рычал раскрасневшийся как перегретый паровой котел Зингершульцо – У меня контрабандист в группе, а я «не волнуйся»?!

– Успокойся, Парх, – вступился за новичка Зигер, на всякий случай загородив его собой от взбешенного хауптмейстера, – выслушай парня до конца!

– Хорошо, пускай говорит!

– Ну а что говорить-то, – удивленно развел руками Гифер, – дело-то обычное. Все на севере чуток приторговывают: кто металл, кто самодельное оружие наверх тащит. Это здесь, вблизи столицы, дисциплина у пограничников строгая да власти инструкции Совета блюдут, а у нас на севере все уже давно на торговые делишки сквозь пальцы смотрят. Главное, чтобы стратегические материалы, которые в Инструкции перечислены, не растаскивались: кунгут, тионид, накорций; ну и механизмы, конечно, всякие, для горного дела предназначенные, типа бурильных машин, высокотемпературных котлов и прочих громоздких вещей.

– О том, что в северных шахтах бардак творится да одно ворье обитает, давно говорят, – прервал откровения Гифера уже успокоившийся и отдышавшийся Пархавиэль – Ты лучше расскажи нам, старикам несведущим, как в Гильдию умудрился попасть, неужели местное отделение на твои делишки глаза закрыло?

– И не только на мои, – рассмеялся Гифер, поражаясь наивности ветеранов в житейских вопросах. – Это у вас на южных маршрутах каждый поход как война, половина отряда назад не возвращается.

– Нам за это, сопляк, деньги платят, работа у нас такая опасная! – подбоченясь и гордо задрав подбородок, заявил Зигер.

– А я и не спорю, да только на севере опасностей нет, все спокойно, а денег караванщики чуть меньше, чем здесь, получают. Что из этого следует?

– Что?! – хором переспросили удивленные ветераны.

– А то, что много громеров заплатить нужно, чтобы в Гильдию попасть. Я вот около пятисот главному вербовщику дал и по две сотни каждому из его помощников.

– И часто такое происходит? – поморщился Пархавиэль, которому была крайне неприятна мысль о продажности чиновников и о торговле местами в Гильдии.

– Постоянно, – невозмутимо ответил Гифер. – Всем же выгодно: и покупателям, и продавцам. Только когда на маршруты смертников разнарядки приходят, вот тогда настоящая суета и начинается. Я трижды от перевода откупался, да в этот раз не повезло, приболел, а когда в отряд вернулся, меня уже к вам отписали.

– Нет, парень, тебе не то что «не повезло», ты по-настоящему влип! – с трудом выговорил Пархавиэль, держась за бока и конвульсивно содрогаясь от приступа истерического хохота.

Вслед за хауптмейстером смехом заразился и Зигер, он упал на землю, переваливаясь по сырой траве с боку на бок, дрыгал ногами в воздухе и издавал гортанные звуки, похожие на нечто среднее между поросячьим повизгиванием и жалобным поскуливанием. Караванщики смеялись долго, избавляясь таким образом от нервного напряжения, накопившегося за двадцать последних смен. Даже лицо испугавшегося вначале за здоровье товарищей Гифера расплылось в веселой улыбке. Он посмотрел на случившееся с ним со стороны и внезапно понял, что как бы он ни хитрил в жизни, пытаясь выгадать себе место получше и избежать опасностей, а судьбе все равно удалось его обхитрить. Она терпеливо подождала подходящего момента и нанесла сокрушительный удар по его спокойной, размеренной жизни.

– Да, Гифер, повезло же тебе, – примирительно произнес вытирающий слезы с раскрасневшегося от смеха лица Зингершульцо, – а мы еще как последние дураки за твою удачу пили!

– Ладно, Парх, шуточек на сегодня хватит, – перебил хауптмейстера вновь превратившийся в недовольного жизнью Скрипуна Зигер, – что делать-то дальше будем?

– С ним?! – Пархавиэль ткнул указательным пальцем в грудь Гифера. – Да ничего! Во время похода Гифер Мюссельхеймер зарекомендовал себя с положительной стороны, а о его прежних делишках мы ничего не знаем, правда ведь?! – Зингершульцо вопросительно уставился на Скрипуна и отвел взгляд лишь после того, как Зигер, поморщившись, утвердительно кивнул. – В сложившейся ситуации нам знание людского языка только на руку, – важно продолжил Пархавиэль, почесывая брюхо, натертое во время скитаний по зарослям широким поясом. – Найдем сначала поселение этих самых… крестьян, объясним, что ошибка вышла, да и про город расспросим.

– Дельно, – кратко ответил Зигер, подбирая топор и готовясь в путь.

– Эй, послушайте, – неожиданно выкрикнул Гифер, – я ведь с людьми давно не общался, позабыл слова уже все!

– Вспомнишь, если домой вернуться хочешь, – невозмутимо ответил Пархавиэль, отдавая группе приказ продолжить движение.

Видимо, Боги Великого Горна услышали молитвы забредших во «внешний» мир сынов, а может быть, проказнице-судьбе просто наскучило посылать на головы стойких к ее проделкам гномов все новые и новые испытания. Как бы там ни было, а отряд выбрался из зарослей достаточно быстро и оказался в лесу.

Деревья вокруг были высокими, с раскидистыми зелеными кронами, полностью заслонившими небо, однако росли не вплотную друг к другу, а на расстоянии пяти-семи шагов, поэтому в чаще было достаточно светло. Где-то недалеко впереди уже виднелся просвет, там заканчивался лес и начиналась равнина.

Гномы шли быстро, не прячась и не оглядываясь по сторонам. Всего за полсмены, проведенные на поверхности, караванщики поняли, что опасности подстерегают их не столько в дремучей глуши, сколько на открытых пространствах, среди поселений людей и прочих, неизвестных им народов.

Конечно же, предположение гнома было ошибочным, хищники водились и в лесу, но по сравнению с грозными обитателями пещер они показались разведчикам при первой встрече безобидными домашними зверушками.

Не успели гномы пройти и ста шагов, как слева задрожали кусты ракитника и послышался протяжный вой. Вскоре завывание повторилось, а из куста, шагах в пяти впереди отряда, выскочила дикая собака. Грозно щерясь, рыча и клацая большими белыми зубами, животное стояло на широко расставленных полусогнутых лапах и явно готовилось к прыжку, но не решалось напасть на добычу в одиночку. Хищник, загородивший группе дорогу, рычал и угрожающе щелкал зубами при каждой попытке гномов сделать хотя бы шаг.

– Гифер, хватит баловаться, не раздражай пса! – пригрозил пальцем Пархавиэль разыгравшемуся гному.

Гифер делал шаг вперед и тут же быстро отскакивал назад, как маленький ребенок, получая удовольствие от того, как склабился пес и дыбилась на загривке его взъерошенная шерсть.

– Что делать-то будем? – спросил Зигер у командира. – Собака-то, видимо, совсем дикая, ни людей, ни гномов в жизни не видела. Смотри, как щерится! Вся от страха дрожит, а зубы скалит, бедная!