Ведовская страсть - Елена Соловьева

Дмитрий был настроен скептично.

— Тебе легко так рассуждать, ведь ты не человек, — не удержался он от едкого замечания.

— Но я бы очень хотела им быть…

Дмитрий смерил ее недоверчивым взглядом и вяло поинтересовался:

— Зачем?

Милана сладко вздохнула, обняла себя руками.

— У человека есть то, чего лишены Боги.

— Что же это? — напрягся Дмитрий.

Прежде, чем ответить, Милана мечтательно прикрыла глаза и ее длинные золотистые ресницы коснулись нежных щек. Пунцовые губы разомкнулись, позволяя бархатному голосу заворожить Дмитрия:

— Возможность быть слабыми. Быть желанными и любимыми.

— Ха! — усмехнулся Дмитрий, отворачиваясь от дивного видения. — К тебе ходят толпы местных почитателей, плюс еще заезжие, вроде меня. Многие считают тебя божеством, разве тебе недостаточно такой любви? Такого почета?

— В этом все и дело, — печально сказала полубогиня. — Для одних я божество, для других — монстр, который, тем не менее, может оказать им услугу. А мне хочется побыть человеком, женщиной, такой, как все.

Дмитрий глянул на Милану исподлобья, задумчиво поскреб небритый подбородок.

— Забавно, вот Безгнев отказался от земных радостей, чтобы почитать богов, а ты — мечтаешь отречься от преимуществ богини, чтобы стать обычной? Все хотят того, чего не могут иметь.

— Ты забываешь, что Безгнев сделал выбор по своей воле, а я… — Милана запнулась. — У меня выбора нет. И никогда не было.

Дмитрий сделал паузу, подыскивая нужные слова.

— А как ты трансформируешь свое тело? — поинтересовался он, спустя минуту. — Ведь если тебе удастся долгое время оставаться в теле девушки, то твоя внешность сведет с ума не одного мужчину.

«Не такого как я, калеку, — добавил он про себя, — а нормального, полноценного… Того, кто даст тебе то, к чему ты стремишься…»

— Во время заката и на рассвете мое тело тяжелее всего поддается трансформации, но это полбеды, ведь я могу на такие моменты скрыться на приграничье, — отозвалась Змиулана. — Хуже мне приходится в грозу… В это время я не могу контролировать свое тело, но самое ужасное — не могу покинуть мир яви. Любой, кто будет находиться в эту пору рядом, обязательно увидит меня такой, какой видел меня ты при первой встрече. Увидит — и ужаснется! Как и ты…

Добавил Дмитрий смутился и потупил взгляд.

— Прости, — только и проронил он. — Я полагал, что ты специально показалась мне такой.

— Нет, это не так, — вздохнула Милана. — Если бы мне удалось найти подходящего мужчину, я бы хотела, чтобы он принимал и любил обе мои сущности.

Дмитрий тяжко вздохнул, услышав ее заявление. Подобная прямота была ему в новинку.

— Многие из моих знакомых женщин идут к поставленной цели любым путем, а обман для них — часть естественного поведения, — проговорил он. — Так почему бы и тебе не прикинуться обычной и не поискать себе достойную пару?

Милана надула пухлые губки.

— Я не стану обманывать человека, притворяясь тем, кем не являюсь в действительности. Ежели нет в мире яви мужчины, способного любить меня целиком и полностью, то мне лучше навсегда остаться монстром.

— Я не говорил тебе, что ты монстр, — спохватится Дмитрий.

— Это было написано у тебя на лице, — заметила Милана.

Селиванов не сдался:

— Если ты говоришь о нашей первой встрече, то да, признаюсь, я немного испугался. Можно сказать, твой вид шокировал меня.

Милана вспыхнула, дыхание ее участилось.

— А сейчас?

Вопрос поставил Дмитрия в тупик.

— Я не знаю, что тебе ответить…

Он не врал и не преувеличивал. С одной стороны Дмитрий видел перед собою красивую молодую девушку, волнующую его своим присутствием. С другой — по-прежнему боялся змей, во всех их проявлениях.

— Прикоснись ко мне, — попросила Милана, изменяя облик.

Она приблизилась вплотную к коляске, подобрала подол рубашки и приподняла кончик хвоста.

Дмитрий судорожно сглотнул и непроизвольно зажмурился. Попытался исполнить ее просьбу и протянул ладонь.

Но его пальцы предательски дрогнули. Он отдернул руку так быстро, будто держал ее над горящей свечой. Широко распахнул наполненные суеверным страхом глаза.

— Вот видишь, — заметила Милана, горько улыбаясь. — Ты все еще боишься меня, так же, как и все люди.

— Мне жаль, — произнес Дмитрий. — Я не хотел тебя обидеть.

Милана отползла в темный угол храма, прижала хвост к шероховатой поверхности стены. На свету осталось лишь ее прекрасное и печальное лицо.

— Да, знаю, — покаянно молвила она.

Селиванов, ругая себя последними словами за трусость, оставил Милану в одиночестве, поспешив покинуть место своего позора. Уезжая, он успел заметить, как в дивных глазах змеедевы появились дрожащие влажные капли.

Дмитрий не любил женских слез, не умел утешить. Он торопился сбежать не только от Змиуланы, но и от того отвращения, что вскипело в нем при одной мысли о прикосновении к змеиному телу.

Это был первый за прошедший месяц рассвет, который Милана и Дмитрий встретили порознь.