Город - Стелла Геммел

Им дали лошадей, и трое, возглавляемые Гарвеем, выехали в ночную тишину. Путь предстоял долгий – вдоль городской стены, неизменно видимой по левую руку. Иногда они скакали непосредственно в тени, которую отбрасывала стена в лунном свете, а временами она превращалась в отдаленную ленточку. Вдоль дороги спали воинские лагеря. Попадались и деревни, чьи отчаянные обитатели, приспособившиеся к бесконечной войне, жили тем, что оставляли после себя движущиеся войска.

Большей частью, однако, трое скакали через совершенно опустошенные земли, и тогда громадная стена казалась развалинами дома, заброшенного среди зеленых полей. У подножия укреплений паслись овцы и козы, и, бывало, какая-нибудь изможденная кляча не без зависти поглядывала на могучих боевых коней, летевших мимо легким галопом.

И вот они следом за Гарвеем проехали в ворота. Индаро задрала голову, глядя, как ради них распахиваются высокие деревянные створки. Она никогда прежде здесь не бывала и имела очень смутное представление о том, куда их занесло. Уже больше часа они не встречали живой души. Над воротами виднелись врезанные в камень древние письмена. Всадники въехали во внутренний двор, где трепетало пламя факелов и стены откликались эхом. Гарвей переговорил с охраной, негромко ответил на вопросы, показал сопроводительные бумаги. Солдаты охранения выглядели бдительными и деловыми. Тем не менее, когда они двинулись дальше, Индаро перехватила взгляды, полные… ревности?

Оказавшись внутри, троица продолжала следовать вдоль древних каменных стен, пока не остановилась перед новыми воротами, – и с разрешения стражи вновь выехала наружу. Повернувшись в седле, Индаро посмотрела назад, гадая, чем был вызван подобный объезд. Однако не увидела ничего, кроме обычных лугов и залитой лунным светом стены, убегавшей за горизонт.

Уже близился рассвет, когда они добрались до лагеря императора. Первым предвестником был оклик из темноты. Потом появился легковооруженный конный разъезд. Гарвей вскинул руку, и они замерли в напряженном ожидании. Их окружили молчаливые всадники, лишь были слышны поскрипывание кожи, топот копыт и пофыркивание коней. После долгой езды в тишине эти звуки казались громкими. Вновь последовали вопросы, ответы, были вытащены бумаги. И наконец отряд уже сообща въехал в лагерь.

– Мешкать некогда! – раздраженно проворчал резкий скрипучий голос. Говоривший обладал дремучей бородой и был облачен в черную с серебром форму Тысячи. – Я – Фортенс, – по-прежнему ворчливо продолжал он. – Сейчас отъезжаем. Возьмете свежих коней. Да пошевеливайтесь у меня!

Индаро и Броглан повиновались без промедления. Индаро видела, как Гарвей вручил Фортенсу их бумаги, после чего без единого слова повернулся и уехал. Диким Котам указали их место в колонне. Им выпало ехать за темной непримечательной повозкой. Со всех сторон к ним оборачивались головы в черных с серебром шлемах.

Очень скоро к высокому экипажу со стороны ближайшего здания проследовало несколько темных фигур. Началось торопливое движение. Кто-то поднялся в императорскую карету, кто-то, наоборот, вышел. Индаро подумала, что это, наверное, слуги. Потом появился некто без сопровождения и помедлил, оглядывая ожидающую конницу и пляшущих лошадей. Человек был рослый, в плаще с капюшоном. В факельном свете блеснули светлые локоны. Вот он поднял бледную руку – сверкнул драгоценный камень в перстне. Индаро мало что видела между пернатыми шлемами, склонявшимися впереди; привстав в стременах, она вытянула шею, силясь разглядеть этого человека, и по спине от волнения пробежали мурашки. Император коротко кивнул и скрылся в возке. Качнулась, закрываясь, бронированная дверь, и отряд тронулся в путь.

Вскоре Индаро поняла, что императорская охрана была со всех сторон окружена сотенными отрядами обычных войск. Охрану нередко обвиняли в самонадеянности, но трудно было не задуматься, с чего возникла нужда в каких-то двух Диких Котах – посреди такого моря вооруженных людей! Она покосилась на Броглана. Их взгляды встретились. Он ухмыльнулся ей, несомненно пребывая в восторге. Индаро вполне представляла, что он испытывал. Они двигались вперед, у них было четко определенное и осмысленное задание, избавившее их, пусть всего на один день, от бесконечной резни на поле брани.