Перворожденный - Пол Томпсон

Слуга доложил о приходе принца, и Ситэл разрешил сыну войти. День клонился к вечеру, и Пророк с закрытыми глазами лежал в ванне, полной горячей воды, голова его покоилась на сложенном полотенце.

– Отец?

Ситэл открыл один глаз:

– Не хочешь ко мне присоединиться? Горячая вода так приятна.

– Нет, благодарю тебя. – Ситас решил идти напролом. – Отец, что это говорят – моя мать попросила тебя назначить меня соправителем?

Ситэл поднял голову:

– Смотрю, у тебя и правда есть шпионы, а?

– Только одна, но я ей не плачу. Она работает на свой страх и риск.

– Герматия.

Принц кивнул в ответ, и Ситэл улыбнулся:

– Она сильна духом, эта девчонка. Я бы не удивился, если бы она тоже захотела стать соправительницей – будь это возможно.

– Да, и чтобы вместе с ней правил весь клан Дубовых Листьев. Она уже выгоняет дворцовых слуг и заменяет их своими родственниками. Скоро по коридору нельзя будет пройти, не наткнувшись на кого-нибудь из них, – усмехнулся Ситас.

– И все же это по-прежнему Королевский Дом, – убежденно произнес отец.

С этими словами Ситэл приподнялся и сел, взмутив горячую минеральную воду. Он потянулся за чашей, стоявшей на краю бассейна, и бросил в воду горсть белых и коричневых кристаллов. Воздух наполнился острым, диковинным ароматом мускуса.

– Знаешь, почему твоя мать попросила меня сделать тебя соправителем?

– Нет, – ответил Ситас.

– На самом деле это входит в наше соглашение. Она хочет, чтобы я вернул Кит-Канана домой.

– Кит! – перебил отца Ситас. – Да это же замечательно!

Ситэл поднял руку:

– Это вызовет разногласия, раскол среди жрецов и аристократов. Кит-Канан нарушил один из самых строгих запретов. Он угрожал самим основам Королевского Дома. Мой гнев уже остыл, и я бы разрешил ему вернуться – после соответствующих извинений. Однако мою снисходительность осудят многие.

– Но ты же Пророк, – возразил Ситас. – Какое тебе дело до ворчания нескольких жрецов?

Ситэл улыбнулся:

– Я не могу позволить, чтобы из-за моей любви к сыну нация раскололась надвое. Твоя мать посоветовала мне назначить тебя соправителем, чтобы смягчить жрецов. Тогда они будут уверены, что Кит-Канан не станет претендовать на трон после моей смерти. – Ситэл пристально взглянул во встревоженные глаза сына. – Ты по-прежнему хочешь, чтобы я отверг предложение госпожи Ниракины назначить тебя моим помощником?

Ситас глубоко втянул воздух и медленно выдохнул, затем отвернулся от окна. Он знал, что выбора не существует.

– Если я сяду на трон рядом с тобой, народ скажет, что в Сильваносте больше нет Звездного Пророка, – тихо промолвил он.

– Объясни мне.

– Будут говорить, что великий Ситэл уже стар, что у него нет сил править самому. И скажут, что Ситас еще молод, у него недостаточно мудрости, чтобы быть единственным Пророком. Из двух половин не составишь Пророка. – Принц взглянул вниз, на волевое лицо отца. – Ты Звездный Пророк. Не уступай никому ни капли своей власти, или она утечет, словно вода через дыру в мехах, и у тебя ничего не останется.

– Ты понимаешь, что означает это решение? – требовательно спросил Ситэл.

Принц, сжав руку в кулак, поднес ее ко рту. Он мог бы сказать еще многое; он жаждал, чтобы Кит вернулся домой, и будь проклято все остальное. Но Ситас знал, что говорить этого нельзя. На карту поставлено будущее Сильванести.

– Тогда Пророком буду я, и останусь им до того дня, когда боги призовут меня к себе, – сказал Ситэл после долгого молчания.

– А… Кит-Канан?

– Я не призову его, – мрачно ответил Ситэл. – Он должен вернуться сам, как провинившийся, молящий о прощении.

– Мать рассердится на тебя? – мягко спросил Ситас.

Пророк вздохнул и, набрав пригоршню дымящейся воды, смочил веки.

– Ты знаешь свою мать, – вымолвил он. – Какое-то время она будет страдать, затем найдет, чем занять себя, что-нибудь, что поможет ей смягчить боль.

– Герматия разозлится, – на этот счет у Ситаса не было сомнений.

– Не позволяй ей помыкать собой, – посоветовал Ситэл, вытирая руками лицо.

Ситас покраснел.

– Я твой сын. Мной никто не может помыкать.

– Рад слышать это. – И, помолчав, Ситэл добавил: – Мне вот пришла в голову еще одна причина, по которой тебе не следует прямо сейчас становиться Пророком. Я муж, отец и монарх. Ты пока еще только муж. – Губы его искривились в усмешке. – Заведи детей. Это сделает тебя взрослым и принесет тебе мудрость.