Время жестоких чудес - Артем Лунин

Алеку вдруг показалось, что Дерек, войдя в его положение, сейчас расплачется от ощущения полной безысходности. Его плечи затряслись, он придушенно всхлипнул.

– Что?.. – в удивлении спросил Алек.

– Гы-гы, – содержательно ответил молодой мужчина. И едва не свалился с крыльца, сотрясаясь в беззвучном хохоте.

– Сколько тебе лет, мальчик? – спросил он, отсмеявшись.

– Шестнадцать… с половиной…

– Много ты знаешь шестнадцатилетних, которые могут остановить хамун?

Алек прикинул. У Зенека явно кишка тонка, пожалуй, Джина… нет, не смогла бы…

– Никого не знаю. Но и я не останавливал, лишь притормозил первую волну, всякий смог бы…

– Эка невидаль, отсрочил гибель шести человек и одной собаки. К тому же это было без подготовки, в лесу, и ты подавил ветер и не дал вспыхнуть пожару. Не забудем, что наша скромница к тому же была утомлена бегом. И сила твоя была вычерпана тем харайским ритуалом, а в памяти, по идее, не должно было остаться даже воспоминания о том, что ты способен мыслить такими объемами.

– Э-э-э… ну да…

– Гранджи-Тэс?

Алек жутко смутился.

– Ну, это ты сказанул…

– Я повторю это пред ликом Творца – то, что ты свершил, было воистину Гранджи-Тэс. Только не загордись.

– Постараюсь. – Алек тряхнул головой, стараясь уместить в разуме осознание. Древнее слово в переводе на современный язык означало «Великое Испытание, Подвиг».

– Кстати. Воличи не так уж долго живут в этом месте, всего три века, и не привыкли еще к некоторым климатическим особенностям. Мы были бы признательны, если бы ты научил наших мыследеев имперским способам погодного контроля.

Алек открыл рот.

– Мне… учить?

Дерек серьезно кивнул.

Учить и учиться, вдруг вспомнил Алек одно из правил пастырей. Он ненавидел покорителей радоничей, но был очарован тем новым, что узнавал от священников. Лэй пытался убедить себя, что старается из-за того, что за успешную учебу можно получить снижение подати семьи и некоторые послабления для всей деревни. Но на самом деле…

Алек выдохнул, улыбнулся самому себе и признался:

Мне просто нравилось учиться.

– Я расскажу и научу всему, что знаю сам, – сказал он вслух.

Дерек кивнул, посмотрел на луну:

– Мне пора.

– Погоди…

Дерек остановился.

– Кажется, я придумал, какую плату дадут воличи за мои сведения и умения.

– Скажи.

И Алек сказал.

Дерек закрыл рот. Подумал. Нахмурился. Улыбнулся. Сказал:

– Приходи завтра на игровую поляну, – и ушел.

Алек посмотрел ему вслед и улыбнулся луне.

А завтра погода была странной, как настроение Алека. Дул сильный порывистый ветер, солнце путалось в рваных тучах, мальчишка дождь все никак не мог решить, стоит ли ему босиком прогуляться по земле. Алек шел через Мечту, и селяне приветливо кивали парню.

Ни рогов, ни копыт у них что-то не было заметно.

Еретики яко звери рыкающие рыщут в ночи, ища себе и Хозяину кровавой жертвы…

Ветер бросил в лицо капли дождя, Алеку хотелось расхохотаться во весь голос.

На самой окраине, но в черте деревни стоял длинный дом – большое строение, составленное из нескольких срубов, где жили несемейные войи и – иногда – юные ученики. Игровая поляна была расположена близ деревни, на холме и за ним. Между городьбой и сооружениями для тренировки войев тянулась полоса земли, испещренная рвами, валами, плетеными заграждениями. Для того чтобы добраться до игровой поляны, следовало обойти этот лабиринт или пройти напрямик.

Алек пошел через лабиринт и добрался до игровой поляны усталым, но довольным своей физической формой. В Школе он привык к постоянным тренировкам, после Избавления надорванное тело казалось чужим, но жизнь постепенно взяла свое.

Выбравшись изо рва и одолев холм, Алек оказался на границе игровой поляны.

Ему пришло в голову, что описания ада, о котором с замиранием сердца читал в древних книгах, которые ему не полагалось читать, священники старых вер взяли отсюда. С игровой поляны войев Фременов.

На поляне возвышалось несколько деревянных башен, которые охраняли деревянные и плетенные из соломы, тростника и ивовых ветвей болваны-мишени. Тянулись рвы, заполненные гнилой водой, шаткие жердяные мостки и поворачивающиеся бревна над ними. И конечно, круги, земля на которых была вытоптана до крепости камня. Во всех кругах войи и ученики-войи вели опасные игры.

В ближайшем круге Рик без труда поспевал отмахиваться деревянным мечом аж от трех атакующих. Вымотав парней, сам пошел в атаку, тесня их так, что вынудил в конце концов уйти в глухую оборону.

Залюбовавшись, Алек вдруг полетел кубарем от сильного толчка, тело, воспитанное жестокими тренировками, упало мягко, но дыхание все равно потерялось. Алек вскочил и снова сел в пыль, когда в лицо ударил тяжелый сверток войлока.

– Чего зеваешь? – очень даже доброжелательно осведомился парень, сшутивший злую шутку. – Примерь-ка это и становись в круг.

Пылая праведным гневом, Алек вскочил опять и очень удачно прикрылся войлоком, иначе тяжелый деревянный меч угодил бы ему в голову.

Раздался дружный гогот. Алек неторопливо встал, убедился, что в него ничего тяжелого не летит. Проворные руки помогли ему зашнуроваться в тренировочную войлочную куртку, юноша подобрал шинай, взмахнул на пробу, и противник перестал скалиться, поймав его внимательный взгляд.

– Встань. Ты умер, пацан, ты это знаешь? Отвечай.

– Да, патэ Киош…

– Вытри сопли, лэй Дораж. Дай гляну… Всего-навсего вывих, а ну, раз-два…

– !!!

– Хорошо сказано. Я сам бы не смог выразить свои чувства лучше. Вытри сопли. Откуда ты знаешь эти слова? Не отвечай. Ты труп, а мертвецу не положено болтать, если он не привидение.

Ты неверно оценил себя. Ты неверно оценил противника. И ты неверно оценил то, как сам противник оценивает себя и тебя. И потому ты лежишь в своих кишках. Вытри сопли. Ты понял, почему умер? Отвечай.

– Да, патэ Киош. Я был самоуверен.

– Самоуверенность сгубила Победителя Волка – так, кажется, тебя иногда называют? Двадцать палок на вечерней зорьке и три дня на хлебе и воде пойдут нашему Волкобою на пользу.

Алек криво улыбнулся воспоминаниям. Сейчас посмотрим, патэ Киош, насколько хорошо я усвоил ваши уроки.

Итак, все сначала – Посмотри на противника. Оцени его. Оцени, как он оценивает тебя. Оцени, как он оценивает себя.